Школа. Никому не говори. Том 5 - Руфия Липа
– Что-то не сходится! – неожиданно выдал Крюков Миша, до этого случая в подобных заварушках участия не принимавший. – Если Ибрагимов с сентября тусуется с Поспеловой, почему они прятались? Зачем ухаживать за девушкой инкогнито, не пойму, если она так тебе понравилась…
– Значит, не нравится! – захлебнулась догадкой Варя, радостно подпрыгнув от озарения. – Сэро стрёмно с мымрой на людях светиться, вот он и…
– Не ему стрёмно, – перебил Илютину Тимофей. – А ей.
– Чо-о-о-о?!..
– Капчо, Илютина! Думалку включи, кобыла, мля! Ты представляешь своими ослиными мозгами, чтобы этому, мать вашу, цыгану бывало когда-либо стрёмно?!.. Шкерилась Поспелова, говорю! Я из неё лично это признание выбил!
Варвара глупо заморгала и впервые в жизни не нашлась, что ответить.
– Ты тоже знал? – ледяным тоном поинтересовалась Виноградова.
– Знал, – равнодушно бросил Тимон, смело глядя ей в лицо и не скрывая насмешки в голосе. – Осенью поймал Поспелову и обоих Ибрагимовых. Они на чью-то тусовку пёрлись. Потом сталкивался с нею и Сэро, когда домой чесал…
– Козёл ты, Тим! – прошипела Камилла, выгнувшись, словно гиена. – Мог и бы и рассказать!
– Пошла ты! Курица ощипанная! – издевательски бросил Степанченко. – Я тебе не раз намекал! Не раз чётко давал понять, что ты – третий лишний, что место занято, но твоя тупая башка так и не додумалась проверить мои слова! Сама виновата!
– Кстати, – молвила Нина Гончаренко, – этот Сэро в начале урока к нам в класс заглядывал! Поспелову, получается, искал?.. Вот чёрт!
Камилла затряслась от ярости, словно яблоневый лист. Она уже осознала это и без комментария Нины, но произнесённая вслух чужая догадка поранила её сильнее ножа.
Ребята 10 «А» удручённо молчали, потому что не могли найти подходящих слов.
Внезапно Виноградова, до этого стоявшая столбом, выскочила из-за парты и, не помня себя, стрелой понеслась к двери. Сидевшие в кабинете девочки мигом, без слов, осознали, что к чему, и тоже, словно по команде, сорвались с мест.
Школота, предчувствуя запах бойни и крови, рванула следом за брюнеткой. Загрохотали стулья, заскрежетали быстро отодвигаемые столы. Массивная входная дверь громыхнула. Подростки лезли в проход, будто чумные, не желая уступать друг другу места в предстоящем зрелище.
Вслед за девочками поскакал и Картавцев, выпучив в экстазе рачьи лупетки. Видимо, решил, что цирк без него – не цирк. Жваник и Сысоев тоже намылились было стартануть, но Тимон их грубо остудил:
– Стоять!!!.. Чё вы как бабы?!.. Сидите на жопе ровно!
– … они руки переплели, типа на брудершафт, и давай есть булки друг у друга! – доносилась до оставшихся в кабинете трескотня захлёбывавшейся на ходу Редиски. Надька мельтешила под рукой у Камиллы, вновь чувствуя себя полезной: – Я думала, что они щас как засосутся и будут языками забирать друг у друга жрачку изо ртов…
– Фу-у-у-у, извращуги!!! – раздался чей-то смачный вопль.
– … они ещё сидели в столовой … если успеем … поймаем сучку Поспелову…
Шум растворился вдали. Всё стихло. В кабинете № 19 остались Тимон и его команда, несколько мальчишек, Инна Таран да Исакова Алеся.
– А ты чего не в теме? – полюбопытствовал Степанченко у неформалки.
– Я тебе, что, на кретинку похожа?! – свысока прыснула Исакова. – В предстоящем Шапито участвовать не собираюсь! Лучше постою с краю, чем буду вариться в самой гуще дерьма.
– Да уж! Дерьмо будет ещё какое! – согласился Тимофей и задумчиво вздохнул. Теперь Поспелова точно ушла навсегда из его рук. Бесповоротно и окончательно.
***
Сэро ставил поднос с посудой на подоконник раздаточного окошка, когда из пустого тёмного коридора донёсся возбуждённый шум вперемешку с топотом десятков торопливых ног.
– По нашу душу! – недовольно хмыкнул он и приготовился к потасовке. Люба, едва успев успокоиться, опять не на шутку перепугалась и интуитивно спряталась за спиной приятеля.
Орава, спешившая хвостом за Виноградовой на разборки, не пролезла в дверной проход, благополучно в нём застряв. Повеса усмехнулся, видя, как чья-то рука, торчащая из коридорной темноты, лихорадочно дёргает и так болтавшийся на соплях шпингалет, чтобы распахнуть вторую половину двери.
– Да свалите вы с дороги, уроды!!! – Камилла, грубо отшвырнув кого-то вбок, ворвалась в помещение разъярённой волчицей.
Ибрагимов, видя летящую на него фурию, даже не шелохнулся, хотя играть в предстоящем спектакле ему не особо улыбалось. Хитровато-весёлое выражение его смышлёного лица сменилось на гадливо-брезгливое.
Виноградова резко притормозила в паре шагов. Рассудок пробился сквозь безумие и вернул девочке осторожность. Столкнулись в молчании её жгучая разъедающая ненависть и его холодное небрежное равнодушие.
Уверенная в своей женской правде, десятиклассница сверлила взглядом лицо своенравного парня, который поиграл с ней, публично унизил, а теперь вытер ноги об её девичью гордость своими закулисными играми. Но остудили Камиллин пыл не грехи красавчика, а его обидное, оскорбительное поведение здесь и сейчас. Юноша смотрел на неё так, будто она – пустое место и его совсем не колышет прошлое между ними.
Брюнетка болезненно припомнила, как не раз тянулась к Ибрагимову за поцелуем, а он не спешил её им одаривать, как потакал её самоуверенности и дарил ложные надежды, как ускользал каждый раз из рук, едва она усиливала хватку. Обиженная старшеклассница застыла несмелой статуей, чувствуя, как слепая ярость капитулирует, уступая место малодушию.
Сэро надоело играть в гляделки с растерявшейся девицей. Тоже ему, картина Репина! Он презрительно скривился, высокомерно приподнял бровь, чем дал понять несостоявшейся пассии, что раунд окончен. Его совести было плевать на Камиллины чувства. И Виноградова, будучи дамой неглупой, всё прекрасно поняла. Извинений она никогда не дождётся, а мстить нахалу опасно для своей же шкуры. Одного публичного унижения хватило по горло.
Остальные зеваки, что бежали по коридору, приплясывая от возбуждения, потому что боялись прошляпить грязный концерт на чужих костях, уже вкатились по очереди вовнутрь и соорудили массовку в форме полукруга за спиной Камиллы.
Едва Поспелова, набравшись духу, решилась показаться из-за спины Ибрагимова, воздух столовой насквозь пропитался праведной ненавистью. Школьники скучковались, будто по команде, единые в твёрдом намерении не дать уйти без оплеух виновнице случившегося шухера.
Люба знала, с какой целью одноклассники прибежали вслед за Камиллой. Почему здесь торчала недалёкая Лёвочкина, которая в своей манере услужить поспешила слить брюнетке всё, что увидела, не думая о последствиях. Зачем здесь оказались Близнюк, Лыткина да остальные из четвёрки. По какой причине в первых рядах застолбились Илютина и Бутенко.
Виноградову 10 «А» любил. Её поддерживали. Ей сочувствовали. С ней хотели дружить. Виноградова имела авторитет и влияние в родном коллективе. А кто такая для 10 «А» Поспелова? Ненавидимый всеми изгой, странная, непонятная отщепенка, от которой подростки