Школа. Никому не говори. Том 5 - Руфия Липа
Элла прожила со свёкрами в одиночестве больше полугода и уехала уже навсегда. Несколько лет подряд на летние каникулы к отцу, бабушке и деду приезжала только внучка.
«Ты не могла тогда ничем никому помочь, – прошептала Люба сама себе, зажмурившись от тоски. – Даже сейчас не знаешь, чью сторону занять: своей семьи или племяшки и её матери. Ая приедет, мама опять начнёт её грузить обидами и претензиями к Элле. Ая будет жаловаться тебе, когда вы окажетесь наедине, а ты которое лето подряд станешь разводить руками и пытаться остаться где-то посередине».
Ая была младше родной тётки Любы на пять лет. Разница ничуть не мешала девочкам находить общий язык и весело проводить время. Приезжавшую на лето дочь Шурик толком не навещал, сбрасывая её на плечи родителей. Но, по факту, занималась Аей только его младшая сестра.
Люба стирала за дочкой брата, кормила её, следила за режимом. Родственницы крепко дружили, секретничали, обсуждали мальчиков, смотрели телевизор, гуляли. Старшеклассница знала, что бабушка Зоя и дедушка Вова были для племянницы любимыми и дорогими людьми. Ребёнок их обожал. Бывший генерал, уйдя в отставку, купил в Челябинске две квартиры в одном подъезде, но на разных этажах. Одну – для себя, другую – для старшей дочери с внучкой. Девочка не выкисала от бабы с дедом, которые, несмотря на возмущения Эллы, крепко её избаловали. Ая получала хорошее образование и воспитание, была умна не по годам, с ней всегда было о чём поговорить.
– Я маме разболтала, – делилась год назад Ая. – Что в нашем классе один мальчик не знает дат начала и конца Великой Отечественной войны. Мама ругалась, и, чтобы я так же не тупила, посадила на 9 Мая смотреть с утра до вечера все Парады Победы и фильмы о Второй Мировой! А потом мне пришлось ей всё пересказать. Теперь я при маме вообще боюсь что-то перепутать…
«Интересно, если я познакомлю её с Ибрагимовыми, что Ая о них скажет? – улыбнулась тихоня, отпив остывшего чая из гранёного столовского стакана. – Они понравятся друг другу, уверена! Что Ая скажет о Денисе? О Нате с Ленкой? Хоть бы она приехала! Тогда это лето тоже будет спокойным. Мама не будет при «генеральской внучке» срываться на меня и отца. Когда прилетает Ая, она почти не скандалит, потому что приличное лицо боится потерять. Маме тогда нет до меня никакого дела, она перестаёт следить за мной, пилить, цепляться и искать повод для ругани. Можно будет спокойно смываться из дома и не прикрываться библиотекой, чтобы погулять с компанией… Вот лафа!»
Девушка мечтательно потянулась на стуле. В огромном доме на Солнечном с дочкой старшего брата Люба не была одна. Не была одинока, пусть даже и на совсем короткое время. Школьнице было так хорошо, просто замечательно!
Услышав звук быстрых шагов, Поспелова высунулась из-за колонны, за которой прятался её стол. Лёгок на помине! Она приветливо помахала Ибрагимову и широко улыбнулась.
Цыган, обрадовавшись, улыбнулся в ответ, подошёл и ловко, не без грации, приземлился на стул рядом. Цепь на запястье, переплетённая чёрной нитью, звонко брякнула при соприкосновении руки с обеденным столом.
– Кого-то искал?
– Тебя! Салютики! Болтаешься без дела, халявщица? Твой класс в русском хернёй страдает без любезной душки Борисовны.
– Второй урок уже. Географии тоже не было.
– Нифига! Везучие вы, блин! Нам такой малины за эту четверть ещё ни разу не перепало! Смотрю, ты, вместо того чтобы молиться в библиотеке над чтивом, выбрала шифроваться за столбом в столовой. Да ты меняешь приоритеты, детка! – Сэро расхохотался.
– С тебя беру пример, – нашлась ровесница.
– Это хорошо, – кивнул он. – Значит, скоро будешь дымить, как паровоз, в школьном толчке да клеить мужиков в «Торнадо» юбкой, едва прикрывающей булки.
– С ума сошёл?! – возмутилась старшеклассница, не ожидав подкола. – Чур меня чур!
– Да как скажешь, – спокойно отмахнулся собеседник. – Где обещанные мне пирожки?
– А где те, что ты взамен обещал?
– Пардон, мадам! Мы их все съели.
– Обжоры!
– Ну так нас восемь человек в семье, – оправдался парень. – Плюс гости… Мама пекла, Русланка – тоже, Имир несколько больших пирогов с рыбой и мясом сообразил, и всё ушло на раз-два. Хорошо в родительские дни помянули?
– На кладбище ходили, и всё. Гостей не было.
– Ясно. Пойду куплю столовских кренделей, и будем поминать вместе. Чаю ещё принести?
Сверстница согласно кивнула. Ибрагимов шустро подскочил, а через пару минут вернулся с подносом. На нём торчала тарелка с маковой булочкой, несколькими пирожками и два стакана дымящегося чая. Люба из рюкзака вытащила пакет со сдобой, что состряпала к родительским дням.
– Жареные на сковороде?
– Да. Я ж тебе говорила, что у меня духовка древняя как мамонт.
– Помню-помню. – Он подвинулся поближе, скрипнув стулом. Люба ноздрями глубоко втянула лёгкий мускусный дух молодого разгорячённого вспотевшего тела, смешавшийся с ароматом вкусных терпких мужских духов. Щёки юноши пылали румянцем.
– У вас физ-ра была?
– Ага, эстафеты бегали на улице, а потом в баскетбол гоняли. – Сэро довольно прищурился. Чёрные глаза заблестели. Бедовая улыбка заиграла на его задиристом лице, обнажив ровные белые зубы.
– А сейчас откуда сбежал?
– С физики. Училка нудит. Сил нет, надоела! – Повеса оглядел собеседницу придирчивым взглядом: – Блузка тебе идёт. Хорошо перешили!
Поспелова, не удержавшись, громко прыснула:
– С твоим явлением в мой кружок, забытый Богом, неожиданно все стали чересчур хорошо шить!
– Ах-ха-ха! Какую я шикарную пользу принёс в твой «Богом забытый кружок»!
– Ещё бы! Ходило три человека, теперь целая толпа шатается. С чего бы это вдруг?!
– Я тут не при чём, учти! – подняв указательный палец вверх, серьёзно заметил он. – И ничего плохого не сделал. Держался как мог!
– Само собой! – ласково подколола сверстница хитро прищурившегося друга.
Ибрагимов насчёт желания перешить вещи подруги своё слово выполнил. Придя первый раз аккурат после Пасхи, Сэро вызвал в ДДТ небывалый ажиотаж. Две единственные соратницы Поспеловой по кройке шитья потеряли дар речи и во все глаза, забыв о работе, таращились на него. Тихоня сочувственно наблюдала за ними и понимающе улыбалась.
Сэро был неприлично красив по мужским меркам. Слишком хорош собой, слишком обаятелен, слишком заманчив. Приход Ибрагимова завсегдатаи ДДТ не упустили: из общего коридора то и дело выглядывали любопытные, следившие за каждым его шагом – и через пару посещений количество желающих учиться шитью увеличилось с трёх девочек до четырнадцати.
Стоило отдать должное смутьяну: в швейном кружке он вёл себя на редкость спокойно