Хозяйка Серой крепости - Николетта Фэй

Бесса раскладывает страницы на полу моей гостиной, потому что стол уже занят лекарственными ведомостями. Мы делаем три копии списка живых детей из числа «умерших». Одну Корн запирает в сейфе, вторую Освин прячет в пустом камне возле цистерны, третью я зашиваю в подкладку плаща. Если утром Кайрен решит верить только приказу, ему придётся сжечь доказательства вместе со мной. От этой мысли игла входит в палец; я вытираю выступившую каплю о внутренний шов, чтобы Бесса не заметила.

В день комиссии он стоял у окна нашего кабинета и не подошёл, когда лекарь говорил о шести неделях покоя. Я пыталась объяснить про исчезнувших детей, путала числа, искала бумаги, которых не оказывалось на месте. Кайрен спросил врача, опасна ли я для себя. Не меня — врача.

Теперь внизу лежат дети из тех самых приютов. Свежий приказ связывает их смерть с его именем.

Я не знаю, зачем ему понадобилось ждать рассвета. И не позволяю себе искать ответ, который сделал бы мужа менее виноватым.

* * *

Кайрен

Приказ приносят в разгар вечернего разбора полётов. Полковник Дейр докладывает о потерянном времени у северного перевала, офицеры спорят над картой, а я вскрываю серую печать Санитарной палаты, ожидая обычного требования выделить людей для оцепления.

В первой строке указано: «Протокол Огня».

— Продолжайте без меня, — бросаю я, но Дейр уже замолкает, заметив знак чрезвычайного распоряжения.

Серая крепость Вальдеров. Высокая смертность. Устойчивого улучшения нет. Выжигание назначено на рассвете, исполнителем выбран ближайший огненный дракон нужной силы.

Моё имя.

Я читаю приложения. Список служащих короткий, за ним идёт число карантинных больных. В конце отдельной строкой указана представительница владельцев, находящаяся в верхнем жилом доме.

Лиана Вальдер.

Стул падает за моей спиной. Я понимаю, что толкнул его, только когда Дейр поднимает с пола карту.

— Кто привёз это?

— Курьер Палаты, генерал. Ждёт подтверждения снаружи.

— Задержать. Никого к нему не подпускать.

Полковник отдаёт приказ адъютанту, а я уже вытаскиваю из дорожного сундука копию распоряжения о проживании Лианы. Последние дни бумага лежала там вместе с другими документами, которых я не хотел видеть.

Верхнее семейное крыло. Отдельный вход. Шесть недель. Наблюдение лекаря. Запрет на любые контакты с арендуемыми Палатой помещениями.

О действующем карантине нет ни строки. Семейный врач уверял, что нижние корпуса законсервированы после зимы. Мать подтвердила: крепость почти пуста, старые слуги присмотрят за Лианой.

— Она не должна находиться внутри карантина, — произношу я.

Дейр берёт оба документа, не касаясь серой бумаги голой рукой. Его лицо остаётся спокойным, но он дольше обычного сравнивает даты.

— Ваше распоряжение выдано раньше дополнения о закрытии верхнего крыла. Возможно, её успели вывезти.

— В списке стоит сегодняшняя проверка присутствующих.

Полковник поднимает глаза.

— Тогда Палата должна объяснить, почему не уведомила командование.

Он переворачивает санитарный приказ и находит номер дополнения, на которое ссылается Палата. В журнале входящих такого документа нет. Дейр зовёт дежурного писаря, требует книгу и получает тот же ответ: до сегодняшнего вечера Серая крепость в военных сводках значилась пустующим семейным объектом.

— Кто-то очень постарался, чтобы два распоряжения не встретились на одном столе, — произносит полковник.

Объяснение понадобится потом. До рассвета меньше девяти часов, крыло на подъём займёт четыре, подготовка к дальнему полёту — ещё один. За стенами крепости жена, которую я сам заставил туда отправиться.

Я помню последнее утро дома. Лиана стояла передо мной босая, держала смятые списки фонда и повторяла, что дети исчезают между двумя реестрами. Через минуту она не могла вспомнить, где взяла бумаги. Врач отвёл меня в сторону и сказал, что её состояние ухудшилось.

Я позволил ему говорить за неё.

— Поднимайте крыло, — приказываю я Дейру. — Пойдёте следом.

— До крепости вы долетите один. Строй вас задержит.

Он произносит это без вопроса. Дейр служит со мной одиннадцать лет и знает, когда отговаривать бесполезно.

Я снимаю китель на ходу. На плацу офицеры расступаются, курьер Палаты что-то кричит о письменном подтверждении. Ответить ему должен генерал, но от генерала сейчас требуется другое.

Превращение обжигает позвоночник привычным огнём. Через несколько секунд вместо человека на мокрой земле стоит чёрный дракон. Я расправляю крылья, сбиваю ветром незакреплённые карты и взлетаю, не дожидаясь, пока откроют дальние ворота плаца.

* * *

Лиана

Ночь над крепостью густеет быстро. Мы заканчиваем переносить тяжёлых детей, когда с востока приходит глухой раскат. Стёкла в коридоре дребезжат, пламя ламп склоняется к стене.

Освин первым выходит во двор и задирает голову.

— Летит, — говорит он.

Я становлюсь возле окна. Чёрная точка пересекает низкие облака, растёт с каждым взмахом тяжёлых крыльев. В детстве мне казалось, что дракон дома Вальдеров несёт с собой ночь. Позже я научилась узнавать Кайрена по наклону левого крыла и слишком резкому снижению.

Он не привёл драконье звено. Ему не нужна помощь, чтобы сжечь старую крепость.

Чёрный дракон закрывает собой луну.

Кайрен проходит над восточной башней так низко, что со стены срывается старая черепица. Он делает круг над корпусами, замечает закрытые ворота и садится на пустой площадке снаружи. Камень под когтями вспыхивает оранжевыми прожилками.

Я спускаюсь во двор раньше, чем Корн успевает найти ключ от переговорного окна. Аделина догоняет меня у лестницы и суёт в руки защитную повязку.

— Не приближайтесь к воротам. Он пока не контактировал с больными.

— Он прилетел их убить.

— И всё равно не тащите заразу наружу. Если мы сами нарушим карантин, он получит ещё одну причину не слушать.

Я завязываю ткань на лице. Аделина права, и от этого идти медленнее не становится легче.

За воротами вспыхивает огонь превращения. Через минуту в узком окне появляется Кайрен. На нём дорожные брюки, рубашка застёгнута неверно, волосы влажные от облаков. Он тяжело дышит после долгого полёта, но голос звучит так, будто мы встретились на военном плацу.

— Откройте внешнюю створку.

Корн подходит к окну, прижимая к груди карантинный журнал.

— Не могу, генерал. Крепость закрыта распоряжением Палаты.

Кайрен даже не смотрит на него. Его взгляд находит меня в полутёмном дворе и останавливается на защитной повязке.

— Почему ты среди больных?

Вопрос на несколько секунд лишает меня ответа. Я ожидала приказа, обвинения, равнодушного перечисления правил. Искреннего гнева — нет.

— Потому что ты отправил меня сюда.

Он хватается за прутья переговорного окна. Металл под его ладонью нагревается, Корн поспешно отступает.

— Я отправил тебя в верхний дом. Он должен был оставаться отделённым от арендуемых корпусов.

— Ворота закрыли за моей каретой. Нижние корпуса полны