Хозяйка Серой крепости - Николетта Фэй

Кайрен достаёт из-за пояса сложенный лист и просовывает в узкую щель. Я не беру сразу. Бумага помята, край обожжён после превращения, но подпись та же, которую я видела у себя.

— Читай, Лиана.

— Я прекрасно помню твоё распоряжение.

— Тогда найди в нём карантин.

Он произносит это слишком резко, потом закрывает глаза и отнимает руку от решётки. Металл тихо потрескивает, остывая.

Я всё-таки принимаю лист. Верхний дом, отдельный вход, никакого контакта с помещениями Палаты. Внизу указано, что действующий карантин отсутствует. Я читаю дважды, переворачиваю бумагу, хотя продолжения там нет.

Печать его штаба настоящая. В дате нет исправлений, рядом с подписью Кайрена стоит отметка семейного лекаря: объект осмотрен и безопасен. Я видела собственный экземпляр до отъезда, но тогда буквы расплывались, и никто не позволил мне забрать бумагу в карету.

Кайрен не знал, что меня запрут вместе с детьми.

За этой правдой сразу приходит другая, от которой он не становится невиновным.

Он мог не знать о карантине. Зато прекрасно знал, что я просила оставить меня дома и проверить списки фонда. Знал, что я боялась капель и переставала узнавать собственные записи. Сейчас он смотрит на меня так, будто хочет исправить всё одним открытым засовом, но того вечера между нами по-прежнему нет в его бумаге.

— А ссылку ты подписал? — Я возвращаю лист через окно. — Или это тоже сделал кто-то другой?

Кайрен не берёт бумагу. Несколько секунд она дрожит на ветру между нами, и я вынуждена удерживать край.

— Подписал, — отвечает он наконец.

Одно слово точнее любого оправдания. Я выпускаю лист; Кайрен ловит его прежде, чем ветер уносит в грязь.

— Я заберу тебя сейчас. Корн, откройте проход и подготовьте закрытую карету.

Комендант дёргается к засову по старой привычке подчиняться военному голосу. Аделина встаёт рядом со мной.

— Леди Вальдер была в палатах и держала заболевшего ребёнка. Выводить её за периметр нельзя.

Кайрен переводит взгляд на молодую лекарку. От его молчания Корн замирает с ключом в руке.

— Сколько требуется наблюдения?

— По правилам этой горячки — трое суток после последнего прямого контакта. У неё он был час назад.

— Я могу изолировать её отдельно.

— И по дороге заразить кучера, охрану и всех, кто станет менять лошадей? — Аделина говорит спокойно, но прижимает локоть к боку, скрывая дрожь. — Вы командующий, генерал. Вы знаете, зачем закрывают ворота.

Кайрен знает. Я вижу момент, когда желание вытащить меня сталкивается в нём с правилами, которые он сам заставил бы выполнять любого солдата. Он отступает от окна и смотрит на верхние этажи.

— На рассвете я обязан исполнить Протокол Огня.

— Мы уже прочитали твой приказ.

— По документам внутри почти никто не выздоравливает. Смертность перешла критическую границу, заражение признано неуправляемым.

Я подхожу к окну ближе, оставляя между нами толщину стены.

— По документам Иви умерла вчера. Сегодня утром она выпила лекарство и попросила пришить ухо своему зайцу. Ещё четверо живых детей тоже числятся мёртвыми. Хочешь, я назову их по именам?

Лицо Кайрена меняется едва заметно. Он всегда умел слушать доклады, не выдавая реакции, но сейчас пальцы сминают край собственного распоряжения.

— У тебя есть журналы?

— Местные. И сводки Палаты, где дети умирают раньше, чем в палатах.

Корн подаётся вперёд и впервые вмешивается без приглашения:

— Цифры действительно расходятся, генерал. Я подписывал окончательные данные, но этой ночью мы проверили имена. Леди Вальдер говорит правду.

Кайрен смотрит на коменданта так, что тот съёживается, однако не отступает. Аделина добавляет про разные поставки порошка и ухудшения. Я не даю разговору превратиться в два доклада, которые муж снова передаст кому-нибудь проверять.

— Ты прилетел сам. Значит, времени у нас нет. Скажи прямо: что будет на рассвете?

Ветер бьёт створкой переговорного окна. Кайрен придерживает её ладонью и отвечает после короткой паузы:

— Если приказ останется в силе, крепость оцепят. Людей выведут с дороги. Я поднимусь над западной стеной и зажгу смоляные желоба.

За моей спиной кто-то тихо всхлипывает. В дверях нижнего корпуса стоят Бесса, Освин и двое служителей. Между ними появляется Иви: девочка выбралась из постели, волоча зайца за уцелевшее ухо. Аделина сразу идёт к ней, но та прижимается к её юбке и смотрит на чёрные крылья, сложенные за стеной.

Кайрен тоже видит ребёнка.

— Уведите её внутрь, — говорит он хрипло.

Я беру Иви на руки. Девочка горячая, лёгкая и настоящая. Она кладёт подбородок мне на плечо, а я снова подхожу к окну.

— Я останусь с ними.

— Лиана…

— Тогда жги вместе со мной. Детей я тебе не отдам.

Я не повышаю голос. Иви слышит каждое слово, служители тоже. Кайрен смотрит на меня через решётку, и впервые за все годы нашего брака я не пытаюсь угадать, что заставит его смягчиться.

Он складывает своё распоряжение и убирает за пояс.

— Покажи мне всё.

— Сначала вы наденете защитную одежду, — отвечает Аделина прежде, чем я успеваю решить, верю ли услышанному.

Кайрен поворачивается к ней. За спиной мужа тлеют следы драконьих когтей, снаружи к воротам уже скачут первые люди его крыла.

— Я не собираюсь лезть в палаты без необходимости.

— А я не собираюсь лечить генерала, который считает повязку оскорблением звания. Вы просили показать крепость — будете соблюдать наши правила.

Иви прижимается ко мне теснее, скрывая улыбку в моём плече. Я отдаю девочку Бессе и прошу вернуть в постель. Кайрен провожает её взглядом, затем снимает с пояса оружие и передаёт подоспевшему Дейру.

— Командование крылом на тебе, пока я внутри. Оцепление не снимать. Никому не принимать порошок из местных запасов без проверки упаковки.

Полковник Дейр переводит взгляд с него на меня за решёткой. Он не задаёт вопросов, хотя наверняка видит защитную ткань на моём лице и понимает, что Кайрен собирается войти в карантин, который должен уничтожить через несколько часов.

— Принял, генерал. Через четверть часа здесь будет всё звено.

Освин открывает малую створку. Между внешней и внутренней решётками помещается один человек; раньше этот узкий каменный карман использовали для осмотра приезжих. Кайрен входит, дверь за ним запирают, затем Аделина передаёт ему плотный плащ, перчатки и повязку. Он надевает всё без возражений. Только на завязках задерживается: крупные пальцы плохо слушаются после превращения.

Когда вторая решётка открывается, я оказываюсь от него в двух шагах. Несколько недель назад мы спали в одной постели. Сейчас Аделина требует держать между нами расстояние, и Кайрен слушается её внимательнее, чем когда-то