Клыкошлюшка - София Трэверс

Я передаю ему все это и получаю в ответ спутанный поток образов. То, как он меня видит, — словно мои черты покрывает легкая дымка цвета шампанского. Горячая искра в его груди, когда он доставляет мне удовольствие. Напряжение в животе. Океан его потребности во мне. Дикий и жадный, и он готов убить ради меня.

Глаза наполняются слезами.

— Никто никогда не испытывал ко мне ничего подобного.

— Я испытываю. — Он кивает, и его глаза становятся серебряными.

Он обхватывает ладонью мою челюсть и входит до конца. Я стону, веки дрожат.

— Я испытываю это, Лия, — хрипло повторяет он.

Его глаза затуманены, и кажется, что до оргазма ему остались считаные секунды. Он находит мою руку. Его рот касается края моей шеи. Сердце отвечает ему пульсацией, будто эта часть меня принадлежит ему.

Я обвиваю руками его шею. Меня захлестывают ощущения — оргазм, стремительно нарастающий за пупком, его толстый венистый член, тяжесть его бедер и живота, удерживающая меня на месте. Но сильнее всего — то, как он рвано вдыхает, хотя ему не нужно дышать, хриплые стоны и судорожная хватка его пальцев.

— Я не хочу тебя отпускать, — говорит он.

Он снова целует меня, и я надеюсь, что он не чувствует вкуса моих слез.

— Я не хочу тебя терять, — говорю я.

Он двигает бедрами, и я вскрикиваю.

— Я никогда ничего не хотел так сильно, как хочу тебя, — хрипло говорит он. — Такой, как ты, больше никогда не будет, Лия.

Он целует меня в висок, скулу, челюсть, отчаянно двигаясь, словно может удержать меня рядом с собой.

Кажется, сердце вот-вот треснет. Я точно знаю: когда он уйдет, я сломаюсь. Одна неделя с ним дала мне заглянуть в то, чего мне будет не хватать, когда его не станет.

Я целую его в ответ, двигаясь вместе с ним. В его челюсть, ухо, губы.

— Марк, — умоляю я.

Я так близко, и, кажется, он это чувствует, потому что сжимает мои бедра и использует мое тело, словно я создана для его удовольствия, а он — для моего.

Его лицо искажается, когда он кончает: он беззвучно содрогается, мышцы живота сокращаются в судорогах, а голова запрокидывается. Именно вид его наслаждения отправляет меня за край — сила ощущений вихрем проходит по животу и рассыпает искры по рукам и ногам.

Меня сотрясает с такой силой, что я сама этого не ожидала. Впрочем, с Марком вообще ничто не так, как я себе представляла.

Он все еще содрогается надо мной, все еще двигается, но теперь его лицо искажено… болью? Меня скручивает тревога. С рычанием он выскальзывает из меня и отскакивает назад, размываясь от скорости, и врезается в стену. Его волосы и плечи покрывает пыль от штукатурки.

— Марк.

Его глаза черные, губы скривлены, клыки обнажены.

Я осторожно двигаюсь к нему, а он тяжело прислоняется к стене.

— Не подходи, — хрипло говорит он. Он стонет и сгибается пополам. — Блядь.

Он упирается одной рукой в стену. Все его тело напряжено, его сотрясает дрожь.

Я не знаю, что делать.

— Тебе нужно питаться?

— Нет, — задыхаясь, отвечает он. Он мгновенно оказывается у дальней стены моей комнаты, глаза дикие. — Связь. Блядь. Это пройдет.

— Откуда ты знаешь?

Мне больно видеть его таким, скрученным от боли, с дикими глазами. Я сжимаю и разжимаю кулаки. Я все еще влажная между ног, все еще обнаженная, а сердце во мне воет. У нас же еще есть время.

— Это только начало. — Каждое слово, кажется, требует от него усилий. — Связь будет подталкивать меня заявить на тебя права, а спазмы будут учащаться, пока я не перестану выносить даже само твое присутствие.

По связи до меня доносится отголосок его боли, и перед глазами темнеет.

— Прости, Лия, — хрипло говорит он. — Я бы забрал эту боль себе, если бы мог. Завтра вечером я разорву связь, обещаю.

После того, как мы убьем его брата. После того, как он навсегда исчезнет.

Сердце сжимается.

— Я не хотела, чтобы все закончилось вот так.

— Я знаю, — тяжело отвечает он. Его глаза закрыты. Губы превратились в тонкую линию. — Есть где-нибудь еще место, где я могу поспать? — Последнее слово вырывается из него стоном. Кровь капает на пол из ладоней, в которые впились ногти.

— Марк. — Я делаю шаг ближе, но он рычит.

Этот звук стрелой пронзает мне грудь. Кажется, будто мы вернулись на неделю назад. Снова истребительница и ее добыча. Вся нежность этой недели погасла под натиском боли.

— Везде окна. Разве что в ванной? Я пойду. Ты слишком большой для ванны.

Я хватаю с кровати подушку, но, когда оборачиваюсь, его уже нет.

Глава 42



МАРК

На следующий вечер воздух густой от предвкушения. Мы готовимся к битве. Боль после прошлой ночи прошла, уступив место напряжению. Мы оба, скрестив руки на груди, смотрим на коробку.

— Она делает оружие?

Я не доверяю этой коробке, но оружия много не бывает. Лия стоит рядом со мной в нижнем белье. Все предельно практично — бюстгальтер, плотно стягивающий грудь, и простые трусики, — но мне все равно хочется вонзить в нее клыки.

— Если его можно носить, то да. В прошлом году после нескольких попыток я получила великолепный набор метательных ножей.

На ее губах мелькает быстрая, хищная улыбка.

— Моя маленькая убийца, — ласково говорю я.

Ее щечки розовеют.

— Неделю назад ты бы так не сказал.

— Неделю назад я тебя еще не знал, моя прекрасная пара. Мне нравится твоя хищность.

Эта истребительница идеально мне подходит.

Лия опускает голову, сосредотачивается и открывает коробку. Мы смотрим на блестящую розовую палочку с головой единорога наверху. Я морщусь от ужаса.

— Я не понесу это.

Напряжение в воздухе спадает. Лия хихикает.

— Но розовый может быть твоим цветом.

— Что это? Ведьминская штука?

Я не доверяю ведьмам, потому что их очень трудно убить. По моему опыту, все сверхъестественные женщины боготворят ведьм. Иса приглашает их на оргии и пьяные кутежи, а они вечно пытаются меня соблазнить. Я хмурюсь.

Лия крутит палочку в воздухе, а потом легонько стучит ею меня по плечу. Я вздрагиваю, и она смеется.

— Это детская игрушка, Ваше Ворчливейшество.

Я криво усмехаюсь.

— Для тебя просто император.

На ее лице появляется дьявольская улыбка.

— Император, — томно произносит она.

Мое тело мгновенно напрягается. Одной очень конкретной части меня нравится