Полуночные ведьмы тоже влюбляются - Надежда Игоревна Соколова
Я записала. Дамиан посмотрел на меня с выражением, которое можно было перевести примерно как «я, кажется, женюсь на женщине, у которой на свадьбе будет кот с карманом для сметаны». Но он ничего не сказал. Он просто улыбнулся. И я, честно говоря, поняла, что он не против. Что он, может быть, даже за. Потому что он знал, на что шёл. Он ведь уже две недели живёт с Васькой.
— Второе, — продолжала бабушка. — Еда. Гришка, ты будешь готовить?
— Я, — ответил Гришка из-за печки. — Кто же ещё. Алена готовить не умеет. Она только зелья варит. А зелья на свадьбу — это не то. Люди хотят пирогов. А не зелий. Хотя, — он задумался, — можно и зелья. Но только те, которые от похмелья. На следующий день. Это будет практично.
— Практично, — согласилась бабушка. — Запиши, Алена. Зелье от похмелья. На следующий день. И ещё зелье от головной боли. Для деда. Он будет танцевать. И потом у него заболит голова. Он всегда танцует, а потом у него болит голова. Это семейное.
Я записала. Дамиан записал тоже — он, оказывается, вёл свой список, — и я видела, как он пишет «зелье от головной боли для деда». И улыбается. И в этот момент я поняла, что он, может быть, и правда готов. Ко всему. К ведьминской свадьбе. К коту с карманом для сметаны. К деду, который танцует. К бабушке, которая командует. Ко всему.
— Третье, — сказала бабушка. — Гости. Кого приглашаем?
— Родителей, — ответила я. — Они уже знают. Они приедут. С Земли. Через портал. Мама сказала, что привезёт торт. Папа сказал, что привезёт что-нибудь «магическое, но не очень». Я не знаю, что это значит. Но, зная папу, это может быть что угодно. От фейерверка до говорящей микроволновки.
— Говорящая микроволновка — это хорошо, — сказала бабушка. — Она может подогревать пироги. И говорить «пироги готовы». Это будет полезно. Запиши.
Я записала. Дамиан записал. Васька, который всё это время сидел на подоконнике и делал вид, что он тут ни при чём, вдруг сказал:
— А я? Меня приглашают?
— Ты — кот, — ответила я. — Ты уже здесь. Ты не гость. Ты — часть семьи. Ты будешь сидеть на почётном месте. И есть сметану. Из своей плошки. И, может быть, даже петь. Если захочешь. Но только не «Ой, то не вечер». Потому что это не свадебная песня.
— А какая свадебная? — спросил Васька.
— Я не знаю, — ответила я. — Но не «Ой, то не вечер». Это точно.
— Ладно, — согласился кот. — Я спою что-нибудь другое. Что-нибудь про рыбу. И про сметану. И про то, как хорошо, когда у ведьмы есть историк. Который кормит тебя сметаной. И не прогоняет с подоконника. И чешет за ухом. Я уже сочиняю. У меня есть рифма. «Сметана» и «радостно». Это не очень хорошая рифма. Но я работаю над этим.
— Работай, — сказала я. — Только не пой ночью. Я, между прочим, ведьма. Мне нужен сон. Особенно перед свадьбой. Потому что свадьба — это стресс. А стресс — это морщины. А морщины — это не то, что нужно ведьме. Даже полуночной. Даже если она выходит замуж за историка. Который кормит кота сметаной.
— Я не буду петь ночью, — пообещал Васька. — Я буду петь днём. Или вечером. Когда все будут слушать. И когда сметана будет уже съедена. Потому что петь на голодный желудок — это не то. Это не искусство. Это страдание.
Народ расхохотался. И я, глядя на них на всех, поняла, что свадьба — это не просто «расписались и разошлись». Это событие. Это праздник. Это повод собрать всю родню и показать, что ведьма не просто выходит замуж, а выходит замуж правильно. С музыкой. С пирогами. С котом, который сочиняет песни про сметану. И с историком, который кормит этого кота.
Глава 25
Родня начала прибывать за три дня до свадьбы, и дом, который снаружи выглядел как маленькая покосившаяся избушка, а внутри разворачивался в целый дворец, немедленно наполнился шумом, запахами и тем особым хаосом, который бывает только тогда, когда собирается вместе семья, в которой все — ведьмы, маги, драконы и как минимум один историк, который ещё не до конца понял, куда он попал.
Первыми приехали родители. Портал открылся прямо в гостиной — я специально настроила зеркало на Землю, чтобы они не плутали, — и первым из него вышел папа. Высокий, седой, в очках, с большой сумкой, из которой торчали какие-то провода, антенны и что-то, что мигало синим. За ним — мама, в пальто, с коробкой, перевязанной лентой, и с выражением лица, которое можно было перевести примерно как «Алена, ты почему не предупредила, что тут так холодно».
— Привет, солнышко, — сказала мама, ставя коробку на стол и обнимая меня. — Мы привезли торт. И папин фейерверк. И ещё что-то, но я не знаю, что это. Папа сказал, что это «сюрприз». Я не спрашивала. Я боюсь спрашивать. В прошлый раз его сюрприз взорвался. В хорошем смысле. Но всё равно взорвался.
— Это был не взрыв, — обиделся папа, ставя свою сумку на пол. — Это была магическая вспышка. Это разные вещи. Она была запрограммирована. На радость. И на счастье. И на то, чтобы все улыбались. А если кто-то не улыбался, то это была его проблема. Не моя.
— Папа, — сказала я, — это свадьба. Не научная конференция. Пожалуйста, не взрывай ничего. Даже в хорошем смысле. Особенно в хорошем смысле. Потому что я не хочу, чтобы моя свадьба запомнилась как «та самая, где папа взорвал стол».
— Я не взорву стол, — пообещал папа. — Я взорву что-нибудь другое. Что-нибудь, что не жалко. Например, воздух. Воздух не жалко. Он везде. И его много.
Мама вздохнула. Я вздохнула. Дамиан, который всё это время стоял в стороне и делал вид, что он тут ни при чём,