Полуночные ведьмы тоже влюбляются - Надежда Игоревна Соколова
— Я, между прочим, тоже за. Не потому, что он мне нравится. А потому, что он колет дрова. И не ворчит. И не мешает мне ворчать. И, если честно, я уже привык. К нему. К его чашке на столе. К его сапогам у порога. К его «доброе утро». Я, между прочим, не думал, что скажу это, но… пусть остаётся. Навсегда. Я не против.
Я смотрела на них — на Дамиана, на Ваську, на Гришку, — и чувствовала, как внутри меня что-то оттаивает. Что-то, что я, честно говоря, не знала, что оно есть. Что-то, что было похоже на тепло. На радость. На что-то очень простое и очень важное.
— Ну что ж, — сказала я, поднимая чашку. — За нас. За ведьму, историка, кота и домового. За то, что мы попробовали. И за то, что у нас получилось. И, Дамиан, — я посмотрела на него, — если ты думаешь, что я буду готовить каждый день, то ты ошибаешься. Я ведьма. Я варю зелья. А готовит Гришка. Он, между прочим, лучше меня. И он это знает.
— Я знаю, — сказал Гришка с достоинством.
— И, Дамиан, — добавила я, — если ты думаешь, что я буду вставать в семь утра, чтобы кормить Ваську сметаной, то ты ошибаешься. Это твоя работа. Ты его дрессировал. Ты его и корми. А я буду спать. До полудня. Потому что я — полуночная ведьма. И это моя биология.
— Я знаю, — сказал Дамиан с улыбкой. — Я готов. Я буду кормить Ваську. И колоть дрова. И носить воду. И читать вслух. И говорить «доброе утро». Даже если утро не доброе. Потому что с тобой любое утро — доброе. Даже в семь. Даже когда Васька ходит по мне. Даже когда Гришка ворчит. Даже когда колодец говорит. Я готов. Навсегда.
Я улыбнулась. И, честно говоря, в этот момент я поняла, что, может быть, всё не так уж и страшно. Может быть, попробовать — это не так уж и плохо. Может быть, это даже хорошо. Может быть, это и есть то, чего я хотела. Не свитки. Не приключения. А просто вот это. Тихо. Тепло. И чтобы кто-то был рядом. Навсегда.
Глава 23
Сообщать родне я начала на следующее утро — то есть в полдень, когда проснулась, — и, честно говоря, не была уверена, что это хорошая идея. Но Дамиан сказал, что раз мы решили пожениться, то надо сказать родне. Иначе, сказал он, будет хуже. Родня обидится. А обиженная родня, особенно ведьминская, — это страшнее любого проклятия. Я с ним согласилась. Но всё равно тянула. Потому что, честно говоря, я не знала, как бабушка отреагирует. Она ведь только недавно говорила, что я слишком долго одна. А теперь я вдруг не одна. И это было… неожиданно. Даже для меня.
Первым делом я решила позвонить на Землю. Родителям. Маме с папой. Они жили в Москве, в обычной квартире с евроремонтом, двумя котами и домработницей, которая давно догадывалась, что в этом доме что-то нечисто, но молчала, потому что платили хорошо. Магсредство у меня работало через зеркало, но для Земли нужен был особый настрой — потому что Земля магически глухая, и пробиться туда было сложнее, чем в Дарлион. Я настроилась, щёлкнула пальцами, и зеркало дрогнуло, пошло рябью — и в нём появилась мама.
Мама была в халате. С чашкой кофе в руке. С выражением лица, которое можно было перевести примерно как «Алена, ты почему звонишь в такую рань». Хотя, честно говоря, на Земле было не рано. На Земле был день. Но мама, как и я, не любила утро. Это семейное.
— Алена, — сказала мама. — Привет. Ты чего звонишь? Что-то случилось?
— Ничего не случилось, — ответила я. — То есть случилось. Но не плохое. Хорошее. Я… — я замолчала. Подбирала слова. — Я выхожу замуж.
Мама поперхнулась кофе. Закашлялась. Потом посмотрела на меня с таким выражением, будто я сказала, что превратила Луну в сыр.
— Замуж? — переспросила она. — Ты? Алена, ты же говорила, что никогда не выйдешь замуж. Что ты ведьма. Что ты привыкла быть одна. Что мужчины — это лишняя головная боль. Что…
— Я знаю, что я говорила, — перебила я. — Но я передумала. Его зовут Дамиан. Он историк. Он из Дарлиона. Он пришёл ко мне с древним свитком, который оказался завещанием кота. И остался. И теперь мы женимся.
Мама смотрела на меня. Потом на кого-то за своей спиной — на папу, наверное, — и сказала:
— Милый, иди сюда. Алена выходит замуж. За историка. Который пришёл с завещанием кота.
Папа появился в зеркале — высокий, седой, с очками на носу и с выражением человека, который только что услышал что-то очень странное, но не удивлён, потому что он давно привык, что его дочь — ведьма. Он посмотрел на меня и сказал:
— За историка? Это лучше, чем за эльфа. Эльфы — они скучные. Я это сразу говорил. А историки — они умные. Они знают много всякого. С ними есть о чём поговорить. А этот твой Дамиан — он кто? Ну, в смысле, он человек? Или он тоже какой-нибудь маг? Или дракон? Или…
— Он человек, — ответила я. — Обычный человек. Историк. Из Дарлиона. Он не маг. Он не дракон. Он просто… он просто хороший. Он кормит Ваську сметаной. Он колет дрова. Он говорит «доброе утро», даже когда утро не доброе. И он… он хочет остаться. Навсегда.
Мама с папой переглянулись. Потом мама сказала:
— Алена, а ты уверена? Ты ведь у нас… сложная. Ты ведьма. Ты привыкла быть одна. Ты не умеешь жить с кем-то. Ты и кота-то еле терпишь. А тут — человек. Живой. Который разговаривает. Который требует внимания. Который…
— Мама, — перебила я. — Я знаю. Я всё это знаю. Я говорила то же самое Дамиану. Но он сказал, что мы попробуем. День. Неделю. Месяц. И если не получится — он уйдёт. Но если получится… — я улыбнулась, — то получится. И, мама, — я посмотрела на неё, — у нас получилось. Мы попробовали. И у нас получилось. И теперь мы женимся. И я хочу, чтобы вы приехали. На свадьбу. Потому что вы мои родители.