Скованные тьмой. Второй шанс - Екатерина Вострова

— Селеста? — хрипло позвал он. — Ты… как ты себя чувствуешь?

Она уже открыла рот, чтобы ответить, но снаружи раздался оглушительный треск, будто кто-то выбил дверь вместе с частью стены. Следом послышались тяжёлые шаги и громкие приказы, а через несколько секунд в комнату ворвались королевские стражники. Впереди шёл офицер с гербом на нагруднике и обнажённым мечом.

— Именем его величества, всем оставаться на местах! — рявкнул он и тут же замолчал, оглядывая комнату.

Селеста сидела рядом с обессиленным Деймоном, Джаспер стоял у стены, держась за горло, а никакой битвы, к которой явно готовилась стража, уже не происходило. Офицер медленно опустил меч.

— Простите… а кого именно здесь нужно спасать?

Из-за его плеча выступил запыхавшийся солдат. На наплечнике у него, гордо задрав морду, сидел Вельморис.

— Вельморис, — выдохнул Деймон, и в его голосе впервые за долгое время послышался слабый смех. — Ты всё-таки опоздал.

— Я привёл помощь так быстро, как смог! — возмутился крыс. — Попробовал бы ты бежать на таких коротких лапах!

Селеста устало рассмеялась и уткнулась лбом в плечо Деймона. Он осторожно обнял её, будто всё ещё боялся, что она исчезнет, если отпустить. Даже Джаспер, продолжавший растирать горло, не удержался от короткого хриплого смешка.

Деймон

Селеста получила диплом с отличием. Она стояла на возвышении в парадной мантии выпускницы и держала свиток обеими руками, пока ректор Фирс перечислял ее достижения. Особые успехи в управлении живыми существами, исследования нестандартных магических связей, самостоятельная работа по влиянию успокаивающих чар на нестабильные источники силы.

На последних словах половина зала посмотрела на меня. Я же сидел в первом ряду рядом с братом и делал вид, что не замечаю чужих взглядов. В последнее время мне приходилось делать это все чаще. После того как меня официально объявили наследником престола, люди почему-то решили, что имеют право рассматривать меня при каждом удобном случае.

Наследником я стал после того, как Джаспер отказался от прав на трон. Маги разума подтвердили, что он с детства слышал мой голос, хотя отвечал ему не я, а тьма. Я настоял, чтобы обвинение в государственной измене сняли, и вместо темницы племянник уехал в западную резиденцию в сопровождении выбранных им слуг и мага разума. Там он пытался понять, какие желания принадлежали ему самому, а какие были внушены тьмой.

Я не считал его единственным виновником того, что произошло. Тьма обманула его моим голосом, а я слишком долго отказывался видеть в ней разумное существо. Но и простить похищение Селесты пока тоже не мог.

Джаспер писал мне трижды. Все письма до сих пор лежат нераспечатанными в нижнем ящике стола.

Однажды мне придется поговорить с Джаспером. Не как судье с преступником, а как дяде с мальчиком, который всю жизнь пытался заслужить любовь человека, даже не знавшего, что у него ее просят.

Но не сегодня.

Селеста подняла глаза от диплома и сразу нашла меня среди сотен гостей в зале. Она улыбнулась, и внутри стало тесно от совершенно неприличной гордости.

— Наша, — довольно произнесла тьма.

— Да.

Тонкая черная лента отделилась от моей тени и скользнула по полу к возвышению. Я попытался остановить ее, но она успела коснуться края мантии Селесты. Та опустила взгляд, заметила движение и едва заметно покачала головой.

Она все еще иногда разговаривает с тьмой вслух, когда мы остаемся одни. Сначала это казалось странным. Постепенно я привык к тому, что Селеста могла посреди ужина посмотреть на мою тень и строго попросить не пугать слуг или, наоборот, как-то мягко с ней пошутить.

Ректор закончил речь, но Селеста, вместо того чтобы вернуться к остальным выпускникам, подошла к кафедре. В зале стало тише.

— Прежде чем церемония продолжится, я хотела бы объявить о проекте, над которым академия работала последние месяцы, — произнесла Селеста.

За ее спиной опустилось большое полотно с изображением нового корпуса: светлое трехэтажное здание, соединенное крытой галереей с восточным крылом.

По залу пронесся шепот.

— В следующем учебном году в Королевской академии откроется отделение для студентов с редкими и нестабильными магическими способностями, — продолжила Селеста. — Его ученики не будут спрятаны от остальных. Они смогут посещать общие лекции, жить в обычных студенческих корпусах и участвовать в жизни академии.

Несколько преподавателей заметно напряглись. Фирс за ее спиной заулыбался еще шире, словно лично все придумал. Я знал об этом проекте задолго до сегодняшнего дня. Селеста, когда узнала, что я перевел академии деньги, настояла, чтобы часть суммы пошла не на очередной парадный зал, а на новое отделение. Потом несколько недель собирала отчеты из провинциальных школ, лечебниц и магических ведомств, засиживалась над ними до ночи и приносила мне все новые списки.

Оказалось, детей с нестабильным даром гораздо больше, чем считалось. Просто большинство из них никогда не попадали в официальные отчеты. Магия могла пробудиться в семье ремесленника, прачки или обедневшего дворянина, у которых не было денег на наставника. И потом местные учителя отказывались от таких учеников, академии не желали принимать их, и уже подросшие маги оставались наедине с силой, которой не умели управлять.

Одни всю жизнь подавляли дар и так и не узнавали, на что способны. Другие учились сами, ошибались, теряли контроль и рано или поздно переступали черту закона.

— Получается, им просто не дают научиться, — сказала тогда Селеста, просматривая очередной отчет. — А когда они теряют контроль, то все делают вид, будто они виноваты сами.

После этих ее слов я подписал чек, даже не посмотрев на сумму.

— Ни одного студента нельзя изолировать от остальных только потому, что преподаватели не умеют обращаться с его магией, — твердо сказала Селеста. — Если наставник боится ученика — это означает, что наставнику не хватает знаний. Ученик не должен расплачиваться за чужое невежество.

Но она запомнила все, что я когда-либо рассказывал. Каждую фразу, брошенную вскользь, каждую деталь, о которой я предпочел бы забыть.

— Она делает это для нас, — тихо произнесла тьма.

В ее голосе не было прежнего голода или насмешки. Только осторожное удивление.

Селеста закончила речь, и на несколько мгновений в зале повисла тишина. Затем кто-то из студентов начал хлопать. К нему присоединились другие, и вскоре аплодировала уже почти вся академия.

Я поднялся вместе со всеми.

После церемонии двор академии заполнился выпускниками, их родственниками и преподавателями. Повсюду мелькали парадные мантии, летали поздравительные заклинания, а над фонтаном вспыхивали разноцветные огни.