Мурчи, Альфа! - Евгения Зимина

И ударяю его ладонью по щеке. Сама от себя не ожидала. Звук получается хлёстким. Мужчины за спиной Виктора напрягаются. Бессонов не двигается, хотя на коже проступает красный след.

— Никогда больше так не говорите, — произношу я. — Я не вещь.

В глазах его вспыхивают золотые блики. Из груди вырывается рычание, которое слышат все. Но никто не двигается.

Я отступаю и бросаюсь прочь.

На следующий день в клинику приходит женщина по имени Лариса.

Она не записана и не приносит животное. Высокая блондинка в дорогом костюме представляется сотрудницей благотворительного фонда Бессонова и просит показать отчётность. Светлана пытается связаться с офисом, но Лариса уже проходит в мой кабинет.

— Значит, вы Алла.

— Значит, вы нарушаете порядок приёма. Покажите документы.

Она улыбается.

— Теперь понимаю, почему Виктор заинтересовался.

— Мы обсуждаем программу помощи животным.

Лариса садится без приглашения и осматривает помещение.

— Он всегда выбирал женщин с характером. На пару недель его это бодрит.

— Если пришли обсуждать личную жизнь Бессонова, дверь сзади.

— Не обижайтесь. Просто не хочу, чтобы вы строили планы. Виктор не способен на долгие отношения.

— Меня не касаются его отношения, ни долгие, ни короткие.

— Правда? Тогда почему вчера он едва не сломал Кириллу волю из-за прогулки с вами?

Фраза такая странная, но Лариса уже продолжает:

— У него были десятки женщин. Люди, наши, приезжие. Ни одна не задержалась. Он не обещает любви и не скрывает правил.

— Каких правил?

Она прищуривается.

— Вы действительно ничего не знаете.

— Мне не интересно. — Вру, уже порядком поднадоело слушать какие-то намеки, кто-то может здесь просто говорить всё как есть?

Лариса открывает рот, затем замирает. Лицо искажается от боли, пальцы прижимаются к горлу. Та же реакция, что у Даши. Через несколько секунд она выдыхает, замечает мой взгляд.

— Неважно. Спросите Виктора. Хотя он предпочитает ставить перед фактом.

Ни о чем я его спрашивать не собираюсь, кроме того, что с Боссом.

Она встаёт и уходит. Светлана «вовремя» сообщает, что в фонде такой сотрудницы нет. Мы обе смотрим в окно, как женщина садится в машину и уезжает. И что ей нужно было? Пассия Бессонова? Пыталась меня запугать? Угроз я не услышала. Или рассказать какой он козел? Сама видела. Только нет у меня никакого желания с ним общаться. От таких мужчин лучше держаться подальше и отношений я сейчас вообще не хочу.

Но вечером приезжает Бессонов. По выражению лица понимаю: он уже знает о визите своей девицы.

— Лариса больше не побеспокоит. — Говорит сразу сходу, войдя в ординаторскую.

— Вы и ей угрожали? — Я не отрываюсь от заполнения бланка, лишь приподнимаю на него взгляд.

— Я никому не угрожаю. Лишь напоминаю о границах.

— У вас были десятки женщин? — я мгновенно меняю тему разговора.

Виктор молчит. Удивлен? Не заметно. Чего молчит тогда?

— Ответьте честно.

— Не считал.

Признание неприятно, хотя права ревновать у меня нет. Наверняка многие мечтали о таком богатом мужике и сами прыгали в его постель. Такие мужчины не завоевывают. Они просто идут и берут, что им предлагают.

— И все ненадолго?

— Я не искал постоянства. Моё прошлое не затронет тебя, Алла.

— Уже затронуло. В клинику приходила одна из ваших женщин и предупредила, что я очередная. Будущая бывшая, очевидно.

— С момента, когда я тебя узнал, другие перестали существовать как женщины.

— Мы едва знакомы.

— Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь. И ты знаешь меня.

— Я не знаю вас.

Он касается шрама на ладони. Я невольно слежу за его жестом взглядом и вдруг вспоминаю лапу Босса на моём запястье, тяжёлую голову на подушке, знакомое рычание у двери.

— Уходите, — говорю я.

Виктор не спорит. Возле двери он останавливается.

— Лариса сказала правду о прошлом. Но не сказала главного: ни к одной из них я ни разу не возвращался.

В воскресенье Марина Сергеевна звонит на рассвете. В лесу возле карьера нашли раненого волка. Охотники сообщили в службу, но государственный ветеринар занят, а животное не позволяет приблизиться. Компания Бессонова предлагает транспорт и охрану.

Виктор ждёт возле внедорожника возле дома.

— В клинике есть Марина Сергеевна.

— Она рекомендовала вас. Я просил лучшего врача.

Соглашаюсь поехать, в конце концов это моя работа. Всю дорогу едем молча. В лесу встречают Матвей, Кирилл и несколько незнакомых мужчин. Ни одного ружья. И где охотники? Полиция? Раненый волк опасен, и он совсем рядом с жилыми постройками. Животное лежит в овраге. Крупный серо-бурый самец тяжело дышит, на боку кровь, задняя лапа вывернута.

При виде Виктора волк пытается подняться и опускает голову.

— Что он делает? — Я задаю вопрос в никуда, но Бессонов отвечает:

— Он живёт на моей земле и признаёт мои правила.

— Это волк, — констатирую очевидное, — дикие животные не признают владельцев участков.

Готовлю седативный дротик. Виктор спускается в овраг без защиты. Где охотники, черт, возьми. Бессонов совсем бесстрашный?

— Стойте! Он может напасть.

— Не нападёт.

Волк рычит, но на мужчину не бросается. Виктор присаживается на расстоянии и говорит несколько слов, которые я не слышу. И животное успокаивается.

Через несколько минут мужчины переносят волка на носилках. Я осмотрела уже у машины: рана от капкана, кость не сломана, однако потеря крови значительная. Операцию проводим в небольшом медицинском пункте на территории лесного хозяйства.

Кирилл помогает фиксировать лапу и понимает указания без объяснений. Матвей приносит пакеты крови, маркировка на которых отсутствует.

— У вас даже такое есть? Откуда?

— Запас хозяйства, — отвечает он.

— У вас есть банк крови диких животных?

— В некотором роде.

Я уже ничему не удивляюсь. После переливания состояние стабилизируется. Волк начинает приходить в себя раньше расчётного времени.

— Отдыхай, — говорит ему Виктор.

Позднее мы выходим на крыльцо. Виктор приносит воду и садится рядом на ступеньку, хотя мужчины из охраны остаются стоять.

— Спасибо, — говорит он.

— За что? Спасли его вы, а не я. Я лишь обработала раны. Кирилл бы смог, он довольно уверенно помогал. Со знанием дела.

— Ты совсем не испугалась, — говорит он и смотрит на меня. Радужка в лучах утреннего солнца кажется янтарной. Завораживающее зрелище, но я отвожу взгляд на свои ладони.

— Испугалась. Просто животному была нужна помощь.

Виктор смотрит на лес.

Из леса возвращаемся уже ближе к полудню. Виктор настаивает, что отвезёт меня домой, я соглашаюсь из-за непривычной усталости. Хотя надо позвонить на работу попросить полдня отгула. У калитки обнаруживается новая камера и двое охранников.

— Что это? Зачем здесь ещё одна камера и… погодите-ка, она направлена в моё окно?