Мурчи, Альфа! - Евгения Зимина

Хуже всего то, что рядом с ним я чувствовала знакомое спокойствие.

В клинике ждёт новый сюрприз. В холле стоят коробки с оборудованием, а Светлана держит папку с логотипом «Бессонов Групп».

— Нам подарили цифровой рентген! — объявляет она.

— Верните.

— Что?

— Всё верните отправителю.

Марина Сергеевна выходит из кабинета.

— Аппарат оформлен как компенсация ущерба после нападения. Документы проверил юрист.

— Компенсация за дверь не стоит как квартира.

— В письме указана программа поддержки городской ветеринарии.

Я беру папку. Договор составлен грамотно: компания финансирует ремонт, оборудование и лечение бездомных животных. Клиника обязуется вести отчётность и участвовать в благотворительных выездах. Моё имя указано координатором программы.

— Кто согласовал координатора?

— Бессонов, — отвечает Марина Сергеевна. — И я.

— Меня спросить забыли.

— Алла, за последние пять лет мы не могли купить новый рентген. Благодаря программе животные будут получать диагностику бесплатно.

Аргумент бьёт в самое слабое место.

— Он делает это ради контроля.

— Возможно. Контролировать расход средств в благотворительном проекте нормально.

Светлана улыбается.

— Ещё сказали, что Виктор Андреевич сам придет подписывать договор.

Я закрываю папку.

— Когда?

Дверь клиники открывается.

Виктор входит без свиты, хотя чёрный внедорожник остаётся возле крыльца. На нём тёмное пальто, взгляд сразу находит меня. Пациенты в холле замолкают. Даже такса, которая до этого лаяла на переноску с попугаем, прячется за ногами хозяйки.

Собаки словно чувствуют в нём то же, что в Боссе.

— Добрый день, — произносит Виктор.

Марина Сергеевна пожимает ему руку. Светлана кокетливо поправляет волосы, выпрямляет спину, выпячивая грудь, а я остаюсь возле стойки.

— Вы быстро, — говорю я.

— Решил не заставлять ждать.

— Почему координатором указана я?

— Потому что доверяю вашей работе.

— Вы не видели мою работу.

— Видел достаточно.

В груди снова возникает странное тепло. — Кто вам обо мне докладывает?

— Не сейчас.

Марина Сергеевна тактично предлагает пройти в кабинет. Подписание занимает двадцать минут. Я задаю вопросы о каждом пункте, Виктор отвечает без раздражения и один раз меняет формулировку, которая позволяет компании влиять на расписание выездов.

— Довольны? — спрашивает он.

— Нет.

— Но подпишете?

— Ради животных.

— Разумеется.

В его голосе слышится знакомое удовлетворение. Когда договор оформлен, Виктор просит показать клинику. Марина Сергеевна ведёт его по кабинетам. Возле процедурной он останавливается, смотрит на стол, шкаф и окно, словно уже бывал здесь.

— Здесь обрабатывали рану вашего кота, — говорю я.

Его рука касается правого бока.

— Помню.

— Что?

— Видел фотографии в отчёте.

В стационаре лежит Гром после повторной перевязки. Увидев Виктора, пёс встаёт, опускает голову и отходит к дальней стене.

Программа начинает работать через неделю.

Новый рентген устанавливают, в клинику поступают лекарства, а по пятницам мы проводим бесплатный приём для животных из приютов. Виктор не вмешивается в нашу работу, не требует рекламы и принимает отчёты без единой поправки.

Он просто появляется каждый день.

Иногда приезжает подписать документ, который могли доставить в офис. Иногда привозит корм для приюта или обсуждает ремонт. Однажды заходит с двумя стаканами кофе и ставит один передо мной.

— Без сахара, немного молока.

Я пробую кофе. Он приготовлен именно так, как люблю. И откуда узнал?

Виктор садится на край стола, занимая пространство с привычной уверенностью. Пациентов нет, Марина Сергеевна на операции, за стеной Светлана разговаривает по телефону.

— Вы задаёте много вопросов.

— Вы оставляете много причин их задавать.

— Кофе нравится?

— Да.

— Значит, способ получения информации несущественен.

Виктор смотрит на мои руки. На запястье осталась тонкая царапина после первой ночи с Боссом.

— Он ранил вас?

— Кто?

— Кот.

— Несколько раз. Ничего серьёзного.

Его пальцы сжимаются.

— Я не должен был.

— Вы?

— Владелец должен был лучше его воспитать.

— Покажите фотографию Босса.

— Нет.

— Почему?

— Вы продолжаете искать подтверждение того, что с ним всё хорошо. Оно перед вами.

— Где?

Он молчит.

Я замечаю на его ладони маленький шрам. Подхожу ближе и беру Виктора за руку прежде, чем успеваю подумать.

Тепло проходит по пальцам мгновенно. Внутри всё сжимается, дыхание сбивается. Мужчина замирает, его глаза темнеют, а по комнате прокатывается едва слышный низкий звук.

Рычание.

Я отпускаю ладонь.

— Простите. Хотела посмотреть шрам.

— Смотрите.

Виктор не отступает. Наоборот, раскрывает руку и протягивает её снова.

— У Босса был такой же.

— Шрамы встречаются часто.

— Вы хорошо его лечили.

Я недоуменно смотрю на него.

— Он выжил благодаря вам.

Виктор поднимает руку, словно хочет коснуться моей щеки, но останавливается. Пальцы опускаются.

Дверь открывается. Светлана входит с документами и замирает, увидев расстояние между нами.

— Я позже зайду.

— Сейчас, — говорю я.

Виктор отходит. На его лице снова появляется холодная сдержанность.

Виктор знает, что я боюсь закрытых помещений.

Выясняется это во время поездки на склад с оборудованием. Компания выделила помещение для ветеринарного центра, и я согласилась посмотреть его только после обещания, что окончательное решение останется за клиникой.

Склад находится на окраине. Кабинеты расположены на третьем этаже, подъём идёт в старом грузовом лифте. Двери закрываются, кабина дёргается и останавливается между этажами.

Свет гаснет.

Я прижимаюсь к стене. Воздуха сразу становится меньше, хотя понимаю, что вентиляция работает. Перед глазами появляется другой лифт, больничный, где я однажды провела сорок минут после ночной смены. Тогда телефон разрядился, кнопка связи не отвечала, а паника накрыла с головой.

— Алла.

Голос Виктора звучит рядом.

— Всё нормально.

— Нет.

Он говорит без вопроса. В темноте находит мою руку и сжимает.

— Смотрите на меня.

— Я ничего не вижу.

Вспыхивает фонарь телефона. Свет направлен вниз, чтобы не слепить. Виктор стоит близко, плечом закрывая панель и двери.

— Дышите медленнее.

— Не командуйте.

— Хорошо. Дышите, как хотите, но оставайтесь со мной. Не паникуйте. Замкнутые пространства не опасны.

— Откуда вы знаете?

— Что?

Он молчит долю секунды.

— Вы говорили.

— Не говорила.

Боссу говорила. Во время грозы я перечисляла вещи, которые ненавижу: закрытые помещения, запах антисептика прежней клиники и необходимость просить разрешение на всё.

— Кому я говорила? — спрашиваю я.

Виктор сильнее сжимает руку.

— Потом.

— Нет. Сейчас.

Кабина дёргается. Я невольно хватаюсь за его пальто. Он обнимает меня одной рукой, удерживая у груди.

— Спокойно.

Под щекой слышится быстрое сердцебиение. Не только я нервничаю.

Через несколько минут механик открывает двери. Виктор первым выбирается на этаж и помогает мне. Когда опасность проходит, я сразу отступаю.

— Объясните.

— Не здесь.

— Вы знаете, какой кофе я пью, мои страхи закрытых помещений, и слова, которые я говорила только коту. У вас такие подробные отчёты или в моей комнате стоят камеры?

Лицо Виктора становится