Полуночные ведьмы тоже влюбляются - Надежда Игоревна Соколова
— Бабушка! — сказала я, и голос у меня прозвучал неожиданно радостно. — Привет! Ты чего так рано? У вас там что, пожар?
— Пожар у тебя в голове, — ответила бабушка без всякого перехода. — Алена, ты почему не отвечаешь на магсредство уже три дня? Я звонила. Дважды. Ты не брала.
Я задумалась. Три дня. Дождь. Сон. Пирожки. Зелья. Тишина. Я, честно говоря, вообще не помнила, что магсредство звонило. Может, и звонило. Может, я спала. Может, Васька его лапой накрыл, чтобы не мешало.
— Я работала, — сказала я с достоинством. — Ночью. Варила зелья. Ты же знаешь, я полуночная ведьма. У меня биоритмы.
— Биоритмы у неё, — бабушка фыркнула. — Я тебе три дня звонила, а ты, значит, работала. А я, между прочим, тоже работала. Я тебе зелье от простуды варила, которое ты мне обещала и не прислала. Где оно, Алена?
— На полке, — честно ответила я. — Стоит. Подписано. Я его ещё вчера доварила. Просто не отправила. Потому что дождь. И потому что я спала.
— Дождь у неё, — бабушка вздохнула так тяжело, что даже дед за её спиной сочувственно покачал головой. — Алена, у тебя всегда что-то. То дождь, то коровы, то крестьяне. Слушай, у меня к тебе дело. Мы с дедом решили приехать. В гости. К тебе.
Я замерла. В гости. Ко мне. Бабушка с дедом. В мою избушку, которая снаружи выглядит как сарай, а внутри — дворец, но всё равно это моя избушка, мой беспорядок, мои зелья на полках и мой кот, который имеет привычку спать на свитках и орать песни по ночам.
— В гости? — переспросила я. — Ко мне? Когда?
— Завтра, — ответила бабушка. — Или послезавтра. Мы уже собираемся. Дед хочет показать тебе новое заклинание, которое он вычитал в какой-то древней книге. А я хочу посмотреть, как ты живёшь. Потому что ты мне говоришь «всё хорошо», а я тебе не верю. Ты всегда говоришь «всё хорошо», когда у тебя что-то не так. Это семейное.
Дед за её спиной помахал мне рукой — огромной, как лопата, — и сказал
— Алена, внученька, ты не волнуйся. Мы ненадолго. Дня на три. Может, на четыре. Мы тебе не помешаем. Я даже пироги свои привезу. И мёд. И, может, ещё что-нибудь. У меня как раз новая настойка настаивается, я тебе привезу, попробуешь.
— Дед, — сказала я, чувствуя, как внутри меня что-то медленно, но верно сжимается в тугой комок. — Ты император драконов. У тебя империя. Тебе нельзя просто так взять и приехать на три дня.
— Империя подождёт, — ответил дед с лёгкостью, которая меня одновременно восхищала и пугала. — Империя уже большая, она не развалится. А ты у меня одна. И я, между прочим, давно хотел посмотреть, как ты живёшь. Бабушка говорит, у тебя там кот наглый. Я хочу с ним познакомиться.
Васька, который всё это время сидел на подоконнике и делал вид, что он тут ни при чём, при слове «кот» немедленно оживился и посмотрел на меня с выражением «ну вот, наконец-то хоть кто-то хочет со мной познакомиться».
— Бабушка, — сказала я, пытаясь собрать остатки достоинства, — а можно я хотя бы приберу? У меня тут… не прибрано.
— Не прибрано у неё, — бабушка усмехнулась. — Алена, я твоя бабушка. Я тебя растила. Я знаю, как ты живёшь. У тебя на столе всегда что-то стоит, на полках всегда что-то лежит, а в лаборатории всегда что-то булькает. Я не за этим еду. Я еду посмотреть на тебя. И, — она помолчала, — на твоего кота. Дед хочет с ним познакомиться. Он говорит, что у него никогда не было наглого кота. Только драконы. А драконы, говорит, не наглые. Драконы — гордые. А ему хочется наглого.
— Наглого? — Васька спрыгнул с подоконника и подошёл к магсредству, заглядывая в него. — Это я, что ли? Я не наглый. Я… я с характером. Это разные вещи.
Бабушка посмотрела на Ваську, и в её глазах промелькнуло что-то очень знакомое — то самое выражение, с которым она смотрела на меня в детстве, когда я приносила домой очередную лягушку. То есть: «Ну что ж, посмотрим, что из этого вырастет».
— Кот, — сказала она. — Ты, я смотрю, тоже с характером. Это хорошо. Алена, ты его кормишь? Или он сам себя кормит?
— Он сам себя кормит, — ответила я. — В основном. Он ворует сметану. И пирожки. И, если честно, я не уверена, что он вообще кот. Он говорит, что он наполовину лесной дух. Я начинаю думать, что это правда.
— Лесной дух, — бабушка хмыкнула. — Ну, хоть не дракон. У меня уже есть дракон. Мне хватает.
Дед за её спиной снова помахал рукой.
— Алена, — сказал он, — мы завтра к вечеру будем. Ты не волнуйся. Я тебе пироги привезу. И настойку. И, может, ещё что-нибудь. У меня как раз…
— Дед, — перебила его бабушка, — ты уже говорил про настойку. Не повторяйся. Алена, мы завтра. К вечеру. Ты, пожалуйста, не спи до обеда. Я хочу тебя увидеть в бодром состоянии. А не сонную, с растрёпанными волосами, в халате.
— Я всегда с растрёпанными волосами, — ответила я. — Это мой образ. И халат — это тоже мой образ. Ты же не хочешь, чтобы я встречала тебя в парадном платье?
Бабушка вздохнула. Потом улыбнулась — тепло, по-настоящему, как она умела, когда переставала ворчать.
— Хочу, чтобы ты была счастлива, — сказала она. — А в халате или в платье — это неважно. До завтра, Алена.
— До завтра, бабушка.
Зеркало дрогнуло и погасло. Я постояла немного, глядя на своё отражение — растрёпанное, в