Пленница дворцовых тайн, или как объявить шах фаворитам престола - Есения Серафим

Тут уж Рита едва не захлебнулась чаем. Вот каким боком всё вывернулось. И не просто ведь на личности перешла Меншикова, а прошлась по внешности.

Варя Черкасская робко подала голос, защищая Риту от нападок.

— Отчего же соблазнить, Мария Александровна? Кавалеры вчера просто выказывали княжне своё почтение. Пётр Чернышёв так изысканно с ней полонез вёл, любо-дорого смотреть было.

— Почтение? — пренебрежительно фыркнула Меншикова. — Да они её своим телом от гнева моего батюшки закрывали! Думают, ежели мальчишки за неё в круг встали, так Сенат про её понедельничный грех позабудет? Пустоцвет она теперь, все лекари бают!

Рита спокойно опустила чашку на блюдце. Внутри неё всё клокотало от этой грязной атаки, но голос прозвучал леденяще-ровно:

— Извольте следить за своими словами, Мария Александровна. Мои кавалеры вчера выказывали почтение древнему роду Кантемиров. А вам бы призадуматься, отчего ваш батюшка вчера так долго уговаривал государыню подписать указ, если престол в вашей победе так уверен. Помолвка — ещё не венчание, до церкви дойти надобно.

Меншикова от такой колкости задохнулась от ярости, её пальцы судорожно вцепились в край стола. Девицы испуганно замерли, поражённые этим хладнокровным отпором. Рита заставила спесивую Машку замолчать.

Шумовую бурю диалога прервал осторожный шаг лакея. В покои вошёл придворный слуга, неся на серебряном подносе маленькое письмо. Он низко склонился перед великой княжной.

— Ваше высочество Наталья Алексеевна. Извольте принять. С половины князей Долгоруковых курьер только что доставил.

Наталья удивлённо подняла бровки, взяла записку и быстро пробежала глазами по неровным строчкам. Лицо девочки мгновенно сделалось грустным. Она испуганно выдохнула:

— Ах, Мария Дмитриевна... Марфочка сегодня к нашему чаю прийти не сможет. Няньки пишут, что малышка сильно занемогла после вчерашней метели. Кашляет страшно, из покоев её выводить лекари запретили.

Рита почувствовала, как внутри всё похолодело, а сердце сжалось от внезапной тревоги за брошенного ребёнка. Допускать, чтобы пятилетнюю девочку залечили дворцовые коновалы своими варварскими методами, было нельзя.

«Надо немедленно идти туда, — взволнованно подумала Рита, сжимая пальцы под столом. — Сама её осмотрю. Предложу нянькам свои целебные отвары и травы».

Девичье чаепитие разлетелось стремительно. Мария Меншикова, бледная и злая от скрытого позора, увлекла за собой притихшую сестру Сашу, едва не силой вытолкав её из малых покоев. Елизавета Петровна со смехом убежала к своим курьерам, шурша нежно-розовым робом. В комнате наконец-то стало тихо. Рита осталась сидеть за круглым столом подле великой княжны, а рядом задержалась Варвара Черкасская. Пятнадцатилетняя княжна робко поглядывала на Риту, перебирая пальцами кружевную салфетку.

— Мария Дмитриевна, душа моя, — тихо, с сочувствием заговорила Варя, подаваясь вперёд. — Вы не извольте так близко к сердцу принимать злые речи Машеньки Меншиковой. Весь двор ведает её заносчивый нрав. Братом её пугают, батюшкиной силой… Но мы-то с Натали знаем, какова ваша истинная порода. Нешто можно верить лекарскому трёпу?

Рита натянула на лицо мягкую, вежливую улыбку, хотя внутри всё ещё клокотал пожар после вчерашнего куртага.

— Благодарю вас, Варя, — ровно ответила Рита, аккуратно складывая веер. — Да всё хорошо, не беспокойтесь. Мне не привыкать к дворцовым сквознякам. Кумушки пошумят и затихнут, а Коллегии останутся.

Тут к разговору подключилась и сама Наталья Алексеевна. Великая княжна строго, по-петровски упрямо вздернула подбородок.

— Черкасская правду бает, Мария Дмитриевна. Меншиковы нынче совсем страх потеряли, возомнили себя хозяевами престола. Но указ государыни о помолвке, сие ещё не венчание. Государь-дедушка, покойный император, говаривал, что ломать чужую спесь надобно с холодным разумом. Мы вас в обиду не дадим.

Варя Черкасская, почувствовав, что разговор переходит на опасные темы, в которых её богатейшему, но осторожному роду светиться было негоже, робко поднялась со стула. Она плавно присела в глубоком реверансе перед великой княжной.

— Извольте откланяться, ваше высочество. Матушка в карете заждалась, велела к полудню в городскую усадьбу вернуться. Мария Дмитриевна, храни вас Бог.

Рита проводила её взглядом. Выход Черкасской был идеален — Варя ушла вовремя, до того, как в комнате повисла звенящая, опасная тишина.

Рита повернулась к великой княжне, но не успела та открыть рот, как Рита решила выдать ей важное предостережение. Вчерашний финал куртага стоял перед её глазами слишком чётко.

— Ваше высочество, — понизив голос, произнесла Рита, пододвигая к девочке остывшую чашку. — Покуда мы одни, извольте выслушать моё слово. Вы намедни на балу изволили принимать ухаживания сына светлейшего? Я лично видела в Малой галерее, как Александр вам руки целовал. Слишком страстно для тринадцатилетнего отрока, и слишком смело для сына министра.

Наталья Алексеевна мгновенно вспыхнула, её бледные щёки покрылись густым румянцем. Она сердито дёрнула плечиком, крутя в пальцах серебряную ложечку.

— Мальчишка наглый, в отца пошёл! Батюшка его спит и видит, как нас со всех сторон обложить. Машку — за Петра, Сашку — к моим юбкам приставить, дабы весь род Романовых под Меншиковыми лежал! Тьфу, мерзость!

Великая княжна вдруг резко замолчала. Она отложила ложечку, её детское лицо в один миг посерьёзнело, а в светлых глазах проступила взрослая, отчаянная решимость. Девочка подалась к Рите через стол, и её голос сорвался на глухой, дрожащий шёпот.

— Мария Дмитриевна... Я хочу просить вас о помощи. О великой, тайной помощи. Надобно разорвать помолвку Петра с Машкой. Любым умыслом, любой хитростью, но разорвать!

У Риты внутри всё напряглось. В голове она мгновенно просчитала риски и вероятные исходы. Пойти против официального указа умирающей Екатерины и воли всесильного диктатора — это был прямой билет на плаху или в монастырский каземат.

— Ваше высочество, извольте говорить тише, — оборвала её Рита, быстро оглядываясь на закрытые двери. — Вы понимаете, о чём просите фрейлину? Я знаю, что подвергну себя страшной опале, ежели Меншиков прознает хоть о тени такого заговора. Мой род Кантемиров и так обескровлен сплетнями. Светлейший меня из-под земли достанет.

— Знаю! Всё знаю! — горячо, со слезами на глазах зашептала Наталья Алексеевна, судорожно хватая Риту за ладонь. — Я ведаю, чем вы рискуете, Мария Дмитриевна! Но поглядите на Петра! Они же ему жить не дадут! Меншиков его в штыки зажмёт, Машка изведёт своей спесью, они из моего брата покорную куклу сделают, а после и вовсе со свету сживут, как отца моего, царевича Алексея! Петруша вчера упрямо в круг встал, отказался... Но долго ли маленький мальчик супротив гвардии выстоит? Защитить его некому, кроме нас с вами. Остерман под Меншикова ложится, Бассевич гольштинские интересы блюдёт... Спасите брата, Мария Дмитриевна!

Рита смотрела на плачущую девочку, чувствуя, как позабытый корсет снова мешает дышать. Логика Галантного века била в самые больные мета, и самые незащищённые. Великая княжна была права: Меншиковы у престола, это