Бывает и так... - Александр Иванович Никитин
Короче говоря, день рождения — лучший праздник для человека.
И вот я проснулся утром и почувствовал себя повзрослевшим и поумневшим. Я слышал, как жена и дочери возились на кухне: гремели сковородками, кастрюлями, стучали ножами и скалкой. Как именинник, я нежился в постели и радостно улыбался.
Потом я встал, привел себя в порядок и зашел на кухню. Жена недовольно буркнула: «С добрым утром», дала мне пару рублей и добавила: «Иди, прогуляйся, позавтракай в столовой, у нас еще ничего не готово».
Я не стал возражать. Я и так понял, что она хочет сделать мне сюрприз, и вышел на улицу. Зашел в буфет, взял парочку кружек пива, уселся в уголке и, смакуя ледяное жигулевское, начал мечтать. «Интересно, что они мне подарят? Ну, жена, пожалуй, преподнесет новый галстук, несколько коробок папиросных гильз, пачку кавказской лапши высшего сорта и новый браслет к часам. Ну, дочери, наверно, изобретут какой-нибудь чудный пирог и выдавят кремом именинное изречение. Потом кинутся мне на шею со своими поцелуями…».
Представив себе эту картину, я счастливо рассмеялся. Потом закурил и вышел на улицу. На всех карнизах крыш висели искрящиеся сосульки, на их концах росли и набухали капельки воды, бесшумно срывались и внизу разбрасывались веселыми брызгами и звуками. Серыми шариками носились крикливые воробьи. Я вдыхал воздух, уже настоенный первыми запахами весны. Долго бродил по городу и только в три часа вернулся домой.
Жена и дочери подозрительно посмотрели на меня, и я почему-то почувствовал некоторое беспокойство.
— Переоденься, сейчас придут гости, — проговорила жена обыкновенным будничным тоном.
Пока я возился с галстуком, стали прибывать гости. Я слышал лестные замечания гостей в адрес дочерей и жены, но обо мне никто не говорил ни слова. Будто я не существую. Мне стало обидно. «Если вы меня не цените, не любите, можете гулять без меня!» — подумал я.
— Петя! — крикнула жена. — Долго ли ты будешь там возиться? Гости уже сидят за столом!
Я вышел. На коленях гостей лежали небольшие свертки. Со мной поздоровались не очень бурно, но вежливо. Я сел. Бокалы были наполнены шампанским и коньяком, но именинного пирога я не увидел.
Тут встал Василий Кулемин, наш сосед. Он поднял бокал и сказал:
— Я не умею говорить пышные речи. Я не Цицерон. Я говорю по-простому, по-мужичьи. Да-а-а… В кои-то годы еще говаривал великий Некрасов в своей поистине знаменитой поэме о наших мужественных, трудолюбивых, красивых…
— Минуточку, Василий, — перебил вскочивший Урусов, тоже наш сосед, — чего ты вдруг ударился в старину? Разве наши современные поэмы тебе не нравятся? А возьми хотя бы кинокартины, такие, как: «Поддубенские частушки», «Девушка с характером», «Свинарка и пастух», «Ее большое сердце», «Солдатка».
Я сидел и ничего не понимал.
— Ну, понес, — поморщился Василий Кулемин, — чего меня перебиваешь? Так вот, я остановился на красивых… А вспомните жену декабриста Волконскую, которая самоотверженно последовала за мужем в глухую, страшную Сибирь. А вспомните…
— Минуточку, Василий, — опять перебил Урусов, — и чего ты вдруг ударился в старину? Разве наши современные кинокартины, как, например: «Сердце матери», «Киевлянка», «Укротительница тигров», «Чистое небо»…
— Ах, товарищи мужчины, довольно, давайте ближе к делу, — крикнула моя жена и подняла бокал.
— Я пью за здоровье и красоту наших удивительных женщин и девушек! — сказал Кулемин и потянулся с бокалом к женщинам.
— Позвольте! — вскричал я. — При чем тут женщины? Ведь я именинник! Мне сегодня исполнилось пятьдесят два года! И вы собрались ради меня, не так ли?
— Да, так, — сказал Урусов, — но, во-первых, сегодня 8-е Марта. И тебе должно быть известно, что сначала поздравляют женщин, а уж потом нашего брата. Если тебе не терпится, могу поздравить и тебя! На мой взгляд, ты стал повзрослевшим, полысевшим и…
— Поглупевшим, — сказал я и встал с бокалом в руке: — Дорогие мои, я совершенно забыл, что у нас сегодня женский праздник.
Жена молча смотрела на меня потемневшими, недобрыми глазами, а дочери убежали на кухню и, вернувшись, поставили передо мной именинный пирог. И хоть вечер прошел на высоком праздничном уровне, я чувствовал себя безнадежно виноватым.
ЧТО ТАКОЕ ЛЮБОВЬ?
Когда Славке исполнилось тринадцать лет, он решил, что пришло время спросить у папы кое о чем.
Папка пришел с работы, разделся и позвал Славку слить на руки. Умываясь, папка спросил:
— Ну как, Славик, твои дела? На должной ли высоте арифметика? Не хромает ли русский? Да, кстати, меня информировали насчет твоих каких-то школьных неурядиц. В чем дело? Если в тебе очень много силы, то ее нужно применять не в классе, а где-нибудь в другом месте. Понятно?
— Понятно, папка… Ты вот лучше скажи мне, что такое любовь?
— Ишь ты, прыткий! А не рано ли?
— Нет, папка.
— Любовь, Славик, это такое особенное чувство появляется у парня к девушке и наоборот. Как бы тебе понятней объяснить?.. Ну, например…
— Подожди, папка. А целуются, когда любят, да?
— Конечно.
— А ты мамку любишь?
— Еще как люблю, глупышка.
— А тетю Соню любишь?
— Нет.
— А зачем ты ее целуешь в коридоре?
Папка от неожиданности выпустил мыло в воду.
— Ты когда видел?
— Вчера и позавчера, и потом…
— Ты говорил маме?
— Нет, но она, наверно, знает.
— Почему?
— Потому что когда тетя Соня приходит к нам, она все время смотрит на тебя и улыбается, а мама хмурится.
— Так, так… Ну, ладно, Славик, ты иди погуляй.
Уходя, Славик обиженно сказал:
— Папка, я так и не понял, что такое любовь?
Папка сердито махнул:
— Я тебе потом объясню, да не вздумай рассказывать маме о нашем разговоре!
Славка закрыл дверь и подумал: «И чего он боится? Я и то не боялся так здорово, когда рубашку чернилами… А он боится… Чудно!»
РАЗМЕЧТАЛСЯ
Анатолий шел домой по проспекту Горького и заново переживал это неожиданное знакомство, разговор и прощание у ее дома. Шел, улыбался и ничего перед собой не видел. Встречные обходили его, смотрели вслед, недоуменно пожимали плечами, покачивали головами и шли дальше.
Анатолий был поглощен своими воспоминаниями.
«Нет, Анатолий, ты только подумай, а? Значит и ты умеешь знакомиться с девушками… Вот здорово! Больше того, поговорил