Путь Строителя 16 - Алексей Ковтунов
— Не-не-не, не надо, — я поднял обе руки. — Тут поверю на слово. Продолжайте в том же духе. И спасибо за службу.
Тот сразу заулыбался, быстренько пересчитал полученное, коротко поклонился и умчался обратно в лагерь.
Проводив его, я оглянулся и наткнулся на десяток вопросительных взглядов. Пояснений ждали все, кроме Больда, этому плевать на любые деньги мира, он увидел бабочку и шел за ней спокойно, не останавливаясь.
— Гадят они нам в яму, — пояснил я. — За деньги.
— В смысле за деньги? — возмутился кто-то из работяг. — А я почему тогда бесплатно гажу? Тоже хочу заплатно!
— Тебе канализацию построили, — толкнул его в бок товарищ. — Нужник теперь летом вонять не будет, а ты жалуешься. И копать яму раз в два года не надо, и старую закапывать.
— Так а им почему платят, а мне нет? — не сдавался тот.
— Да ты еще спасибо сказать должен! — зашикали на него разом с трех сторон, и обсуждение затихло само собой.
Шли до места еще несколько часов, точнее, шли все остальные, а я ехал в относительном комфорте, покачивался на ухабах и думал о дальнейшем развитии транспортной отрасли.
Личному транспорту не помешала бы, к примеру, крыша, а лучше сразу тент на дугах, чтоб в дождь не мокнуть и в жару не печься. На зиму вместо колес можно поставить полозья, и вот где открываются горизонты, снега наметет, а сани по накатанной идут легче телеги, свинке только проще будет. Правда, останавливаться она умеет разве что всем корпусом, и на спуске такой экипаж превратится в снаряд, значит нужен тормоз, хотя бы простейший, рычагом на колодку.
Добрались спокойным ходом и без приключений, тропу нам протаптывал шагавший впереди Больд, и справлялся он добротно. Миновали шиполистовую рощу, которую собиратели, не сговариваясь, обошли по дуге, следом начались незнакомые мне пока места, а под конец склон повел вниз, и в низине показались верхушки лукового дерева.
Признаться, я рисовал себе обычный лук, просто больших размеров, но эти деревья на лук не похожи вовсе. Скорее уж бамбук-переросток, или какие-нибудь баобабы, что-то среднее между тем и тем.
Стоит роща плотно, чуть ли не впритирку, стволы толстенные, метра по два в диаметре, плюс-минус, и почти без кривизны. Редкие ветки начинаются метрах в трех от земли, зато на них висят мясистые листья, вот они-то на лук и смахивают, кстати. А вся земля между деревьями завалена шпоном, пласты лежат внахлест, хоть лопатой греби.
Запах тоже соответствующий, ударило в нос еще на подходе, и защипало глаза. Вон, даже Кейн слезу пустил, хотя в свое время торжественно клялся к этим деревьям близко не подходить. Слово, надо отдать должное, охотник держит и страдает издали.
Больд проникся не меньше нашего, потянул носом, чихнул так, что с крайнего дерева съехала пара пластов, и с оскорбленным сопением ушел пережидать на дальний пригорок.
Корш же осмотрелся и молча занял место повыше, так, чтобы ветер дул от него к роще, а не наоборот. Разделять общую участь дознаватель не собирался.
Несмотря на едкий дух, я подъехал ближе, вернее, подвезла меня Тележка, я лишь не мешал. На полпути свинка зажмурилась и дальше шла на ощупь, остановилась, только когда уперлась пятаком в ствол, и без раздумий принялась слизывать сок. Причем морщится ведь, уши и те подрагивают, но продолжает, видимо, есть в этом угощении что-то стоящее. Я выбрался из прицепа, утирая слезы рукавом, и, чувствую, конца этому занятию не предвидится.
Составить свинке компанию я все же не рискнул, у нее свои вкусовые предпочтения, а вот кусок шпона с земли поднял и оценил состояние. Экземпляр попался лежалый, с дырочками от жуков и проросшим кое-где мхом, но для лукового дерева это в порядке вещей, оно и сбрасывает слои вместе со всеми квартирантами. Поперек волокон находка сломалась без усилия, зато вдоль удивила, трещать отказывалась, а выпрямлялась обратно, будто ее и не трогали. Сухая лучина, которой меня когда-то снабдил Эдвин, заметно более хрупкая, а свежий, получается, куда живучее.
— Ну чего стоите-то? — окликнул я мужиков, а те, оказывается, предпочли плакать на безопасном расстоянии.
— Так а чего с ним делать-то, с луком этим? — подал голос один из собирателей. — Его подбирают обычно, да и то не в роще, а там, где он поодиночке растет.
— Ага, его же помногу и не надо никому, — поддакнул сосед.
— Теперь надо, — возразил я. — Давайте рубить.
— Во, бери топор, попробуй, покажи, как надо. А то мы-то не умеем же, — нашелся в толпе хитрец и даже принес мне довольно крупный топор.
Отчего бы и не показать? Отогнал я Тележку от греха подальше, примерился и, вложив в удар половинку единички, вбил лезвие в ближайшую луковицу.
Крак! Топор провалился в мякоть по самый обух, во все стороны брызнул сок, и зрение я потерял тут же, зажмурился и согнулся пополам. Когда мне принесли воды и дали умыться, я кое-как разлепил глаза и обнаружил, что дереву на мою щекотку, по большому счету, наплевать. Инструмент как сидел, так и сидит, трещин никаких, а древесина сопротивляться и не подумала, рыхлая она, все в ней вязнет.
— Ага, вот так, значит… — почесал я затылок.
— Такие дела, — крякнул мужик рядом. — Ну что, соберем, что внизу лежит, и поехали?
— Не, надо больше, целые стволы, — мотнул я головой. — Наша дорога потянется аж до железной рощи, и оттуда еще дальше.
Словом, решили пробовать еще, обмотались мокрым тряпьем, благо неподалеку сыскался ручей, в нем и вымачивали. Само дерево перед рубкой тоже окатили холодной водой, без этого к нему вообще не подступиться. Пошла работа, о которой вспоминать не хочется, слезы лились не переставая, а кожа горела даже под обмотками. Топоры вдобавок впивались намертво, и доставать их было сложнее, чем вбивать, так что за пару часов мы не свалили ни одного дерева, хотя всей толпой облепили один и тот же ствол.
Сидела теперь наша бригада поодаль, с закрытыми глазами, и терпеливо ждала, когда перестанет жечь. Все вокруг раскисло от бесконечных умываний, а провонявшие соком руки вытирать уже без толку. Каждый замах — это новые брызги, и все мы давно с головы до ног в этой дряни. И только с пригорка доносилось мирное сопение, у Больда законный выходной.
— Рей, а может, ну его, а? — предложил кто-то из собирателей,