Путь Строителя 16 - Алексей Ковтунов
Свинка подползла, всё правильно, а дальше мордой быстренько смела угощение и замерла на том же месте, только задом наперед. Фаркоп сел в гнездо, и на выходе получился прицеп с задним приводом. Управлять таким тоже можно, кто спорит, только не особо удобно, ведь тягловая единица смотрит в одну сторону, едет в другую, а обзор ей загораживает собственная поклажа.
— Так, отставить, — я взялся за хомут. — Разворачиваемся.
Поворачиваться она не пожелала ни в какую, и пришлось отстегивать, разворачивать вручную, показывать, как надо, и цеплять заново, а без жмыха энтузиазма в глазах не наблюдалось ни капли. Смотрела она куда-то мимо меня, в район реки, и по морде выходило, что мы едва знакомы.
На третьей попытке дело пошло, и как раз к этому времени со стороны деревни подошел Корш.
Постоял, помолчал, неторопливо обогнул повозку, и вышло это у него куда солиднее моего, руки за спину, шаг мерный. Особенно ему понравилось, как прицеп паркуется, он опустился на корточки и пощупал упирающиеся в землю концы подковы.
— Ножки, — одобрил он. — Сама встала, сама отошла, а телега стоит. Толково.
— А то, — скромно согласился я. — Всё по науке.
— Развесовку бы проверить, — Корш выпрямился и стряхнул с ладоней сор. — Ты колеса слишком отогнал назад, нагрузка на ручки пойдет существенная. Либо смотри, выдержит ли свинья вес, либо делай ручки потолще, и то и другое просто.
Вот за что я его ценю, так это за подобные штуки. Полминуты осмотра, и сразу в самое слабое место. Я ведь и сам про эти ручки думал ночью, но думал лениво, в духе «ай, разберемся по дороге».
— Разберемся по дороге, — поделился я итогом раздумий.
— Разберешься, — согласился он. — Ну что, все готовы, ждут у северных ворот. Пора двигаться.
— Я в целом тоже готов, — пожал я плечами. — Сейчас инструмент по пути закину и…
— Весь инструмент уже с собой, об этом не беспокойся. Я всё подготовил.
— Прямо всё? — усмехнулся я.
— Прямо всё. — даже не мигнув кивнул он.
— А насчет…
— Насчет оплаты тоже, — опередил он.
Честно говоря, спросить я хотел про топоры, хватит ли на всех, и уже начал догадываться, что в эту очередь мне вставать поздно, товарищ действительно продумал все на сто шагов вперед. Только последнее слово в его ответе никак не сходилось у меня с остальными.
— По поводу оплаты не понял, — притормозил я. — Какой еще оплаты?
— За всякую работу надо платить, — Корш явно не видел, что тут объяснять. — Я оплатил этот поход полностью.
— Так, погоди, — я окончательно растерялся. — Это же я тебе должен. Бумагу в обмен на чертежи и руководство постройкой лесопилки. Особая бумага стоит куда больше.
— Я работал под чужой личиной, — он смотрел на меня спокойно и слегка снисходительно, будто разъяснял ребенку устройство ложки. — Заработанные средства забирать себе неправильно, жалованье мне и так идет. Но до конца дела я могу распоряжаться ими по своему усмотрению. Для королевства будет лучше, если у меня появится особая бумага и особые чернила.
Я открыл рот, закрыл и решил не спорить. Человек днями напролет лепил блоки за деньги, ни разу себя не выдал, а теперь на эти же деньги снаряжает собственное расследование. Логика тут железная, просто она не моя.
Обсуждали мы уже на ходу, шагая через деревню к воротам. Свинка топала следом, шуршала колесами и косилась по сторонам, а в прицепе позвякивал мой топорик, лопата, нож и мешочек с нехитрым набором путешественника, состоящий преимущественно из жмыха. Улицы просыпались, у крайних дворов дымили печки, кто-то громко искал по двору сапог и обвинял в пропаже домашних.
Народ наш выезд оценил сразу и по достоинству. Первым отреагировал мужик у забора, он как раз выплескивал воду из таза в канаву, да так и замер на середине замаха. Дальше стало веселее, из-за плетня высунулись сразу три головы, а от колодца донеслось задумчивое.
— Это она его везет или он ее ведет?
— Она везет, — уверенно отозвался кто-то.
— А чего ж он тогда рядом идет?
— Так проверяет, — вмешался третий, и в голосе его прорезалась гордость за родную деревню. — Первый прогон, все проверяют. Мульб говорил, кстати, что он ей платит медью…
Мальчишка лет семи пристроился сбоку и шел с нами почти до самой площади, серьезный, руки за спиной, копировал шаг Корша до последней мелочи. У поворота его перехватила мать, наградила подзатыльником за босые ноги по холоду и утащила домой, а он и оттуда выворачивал шею, лишь бы досмотреть.
— К обеду вся деревня будет знать, — заметил Корш.
— К обеду вся деревня будет требовать себе такую же, — поправил я. — А отсюда вопрос посерьезнее, свиней у нас мало, а коз хватает.
Дознаватель на это ничего не ответил, но по лицу стало понятно, что козы с прицепами в его картину мира укладываются плохо.
— Погоди, ну так мы же не только за бумагой с чернилами, — вспомнил я на полпути. — Нам еще в луковую рощу зайти надо.
— Я старосту предупредил, — Корш даже шага не сбавил. — Он выделил людей, считай, вложился из твоего кармана. С ними мы дойдем до рощи и начнем добычу, а следом с охотником отправимся дальше, к осам.
— И это ты тоже успел…
— Успел.
Что ж, картина ясная, оставалось смириться с тем, что теперь за меня продумывает каждый шаг более компетентная личность. И, если разобраться, я не против.
Давно ведь заметил, насколько сильно путь влияет на решения, причем не только на мои, а на любые, у каждого практика в этом мире свои перекосы.
Кейн слишком легко и быстро соглашается на спор, ну так он и сам быстрый, у него все в жизни делается на одном движении. Эдвин дуб дубом, хотя ему простительно, он с этими дубами общается больше, чем с людьми. Староста либо ходит мумией, либо стоит статуей, и третьего состояния я у него пока не встречал. А у Корша какой-то путь педанта, оттого от его внимания не ускользает ни одна мелочь, будь то кривой шов на блоке или свинья с неправильной развесовкой.
Значит, надо использовать сильные стороны каждого и