Мой лифт — Моя крепость. 3 - Андрей Проходский

Я вскинул помповик, выбрав траекторию, чтобы при выстреле не задеть девочку. А та, наплевав как на меня, так и на подбирающуюся к ней тварь, лишь сильнее прижала мелок к стеклу, выводя неведомые мне каракули. Я замер, ожидая подходящего момента. Нос твари уже почти коснулся трещины, когда, высунувшая от усердия кончик языка девчонка добавила два коротких штриха.

Тварь, что до этого так целеустремленно двигалась к нам, остановилась, удивленно наклонив голову. Мгновение раздумий, и вот она с сиплым криком улетела вверх. Я проводил её стволом дробовика, не сразу сообразив, что стрелять уже не надо.

— Это она из-за рисунка свалила? — спросил я, опуская ружьё. Девочка уже заштриховывала стёртую часть круга, ловко обходя трещину и продолжая узор уже на раме. — Из-за простого рисунка на стекле?

— Он не простой, — ответила она. Из за того что она отвлеклась мелок в ее руках переломился. Девочка сердито втянула воздух злобно зыркнув на меня и бережно подобрала упавшую половинку.

Дальше я просто молча смотрел на ее работу. Никакого свечения или других спецэффектов не появилось. Лишь на потрескавшемся окне опять сидел кривоватый ушастый зверёк, окружённый разномастными загогулинами.

«Андрюха, у тебя волшебный лифт, так какого ты магической детской мазне удивляешься?» — меланхолично подумал я, окончательно убирая палец от спуска.

— Так кто ты такой? — спросила она, засовывая мелки обратно в кролика.

— Андрей, — представился я, но этого ответа ей почему-то оказалось совершенно недостаточно.

— И откуда ты взялся, Андрей?

— Из лифта, откуда ещё?

Я показал в конец коридора, где виднелись закрытые створки грузового лифта. Она вытянула шею, посмотрев в сторону закрытых дверей, и перевела на меня недоверчивый взгляд.

— Пиздишь! Лифты не работают. Я проверяла, — заявила маленькая девочка и зачем-то ещё раз осмотрела мою разгрузку. На кобуре взгляд задержался чуть дольше. — А скажи мне, лифтер, там у тебя ещё кто-нибудь есть?

— Неа. А этот работает, потому что мой, — ответил я, предугадав следующий вопрос, и поспешил задать свой. — Тебя-то как зовут? Или мне за тобой теперь ходить и «эй ты» кричать, если опять куда-нибудь понесёт?

— Ася я, — после паузы сказала она и принялась пересчитывать содержимое сумки.

Пока она была занята своим, несомненно, важным делом, я осмотрел свою новую знакомую.

Рукава взрослой куртки были подшиты грубыми стежками, на ногах наколенники из тех, что надевают на детей, когда те учатся ездить на роликах. Ботинки, в отличие от куртки, явно подбирались по ноге. Из розового кролика выглядывали маркеры и восковые мелки, два обломка которых Ася приложила друг к другу и с досадой спрятала обратно.

— Ладно, я пошла. За мной не ходи, Пухляш, — предупредила она. Я посмотрел на пустые дверные проёмы и решил, что кое-что стоит выяснить.

— Почему? И я вообще-то Андрей, а не пухляш, — напомнил я, переступая через обломок кресла. Ася окинула меня взглядом с головы до ног.

— Ответ на первый вопрос, потому что нехер. Смекаешь? А насчёт второго, — она сделала небольшую паузу и продолжила едким тоном, — ты Пухляш, и всё тут, — отрезала она и пошла дальше. Пришлось признать, что спорить с очевидным бесполезно.

Я двинулся следом за ней. Ася обернулась и нахмурилась ещё сильнее.

— Я не к тебе в гости. Просто хочу понять, кто здесь живёт и куда лучше не соваться, — пояснил я прежде, чем она успела выдать новую порцию возмущения. — Вон там у меня дом. Неплохо бы узнать, что вокруг него творится.

Ася махнула рукой и ускорилась. После прошедшей болтанки под ногами валялось столько хлама, что приходилось аккуратно выбирать дорогу.

— Эй! Не наступай туда! — крикнула Ася, когда я собрался перешагнуть разбитый цветочный горшок. Под подошвой оказалась жёлтая дуга; я покачнулся, ухватился за стену и переставил ступню за рисунок. — Сотрёшь — покалечу. Ещё не хватало за тобой всё перерисовывать.

Я вспомнил улетевшую тварь и промолчал. Линий оказалось куда больше, чем я заметил при первом выходе: они охватывали дверные коробки, прятались у плинтуса, заходили на стены. Поверх старых штрихов лежали свежие; где-то круг был начат заново, где-то маркер обходил отбитую штукатурку. И даже если судить чисто по виду, рисовали всё это в разное время и явно не ради украшения.

У выхода на лестницу Ася присела обновить короткую черту. Из-за двери донёсся скрежет; мы оба замерли, но звук не повторился. Она быстро закончила правку и пошла дальше, не открывая дверь, а на мои расспросы ответила только, что туда ходить не надо.

Её жилище нашлось за поворотом. Дверь была приоткрыта, за ней виднелись перевёрнутый стул и россыпь карандашей. Ася выдохнула с раздражением и протиснулась внутрь, оттолкнув ногой пустую коробку, а я остался у косяка, стараясь не задеть знаки.

Первым делом она направилась к узкому шкафу, прикрученному к стене металлическими уголками. Внутри обнаружился маленький холодильник. Ася проверила крепления, заглянула в него, коснулась боковой стенки; внизу светился индикатор, рядом лежали аккумуляторы и зарядное устройство. Только убедившись, что всё в порядке, она повернулась к остальному беспорядку.

Обжитым выглядел лишь один угол большой квартиры. На диване лежали одеяла, вещи на низких полках располагались так, чтобы до них можно было достать без табуретки. Под столом уцелели связанные между собой канистры с водой, рядом валялись банки и раскрытая пачка крупы. Прикрученный к столешнице лоток удержал батарейки с инструментами, зато карандаши раскатились по комнате. Вдали виднелась лестница на другой этаж явно двухуровневой квартиры, но Ася туда не пошла, занявшись консервами.

— А взрослые где? — спросил я, надеясь, что из соседней комнаты выйдет кто-то из её родни. Ася вытащила из-под стула банку, проверила крышку и подняла голову.

Я понял что опять сморозил глупость.

— Какие бл взрослые? — уточнила она. Я объяснил, что имею в виду тех, с кем она живёт, и Ася пожала плечами, ставя банку на стол. — Я одна живу. И ваще тебе ж сказали, за мной не ходить.

— А что с родителями? — всё же спросил я, уже догадываясь, каким будет ответ.

— Умерли, — сказала она, не поднимая головы. Затем указала на перевёрнутый стул, возле которого я стоял. — Подними, если уж пришёл. Только карандаши не раздави.

От этой будничности стало как-то не по себе. Я поставил стул, выковырял из-под ножки карандаш и отступил к выходу, не