Мой лифт — Моя крепость. 3 - Андрей Проходский
С небольшой задержкой до нас докатился грохот, что буквально влился во всю ту канонаду и какофонию, созданную бьющимися буквально на смерть титанами.
Гигант расправил свободное крыло, на миг разогнав облако обломков, но следом свет вспыхнул ещё сильнее. Лапа подогнулась, туша осела, вдавливаясь в развалины с совершенно неестественной тяжестью. Мурена затянула кольцо под её шеей, а гигант вцепился в гибкое тело второй лапой и рванул так, что хвост хлестнул по уцелевшим зданиям.
Девочка зажала уши, а я упёрся плечом в стену, ожидая нового толчка. Дрогнула стойка, под подошвой захрустела штукатурка, но соседние дома оставались на том же расстоянии. Если наша башня падала, крыши должны были приближаться, лес — расти навстречу, а не заваливаться вместе с нами.
Я посмотрел туда, где в жёлтом мареве висел виденный ранее остров. Он оставался ровным, тогда как ближайшие дома и весь лес наклонились одинаково. Я моргнул и снова проверил далёкий ориентир. Голова кружилась, но столь дружно перекосить километры местности она, пожалуй, не смогла бы.
«Мы тоже на острове», — прокатилась в голове ошеломительная мысль.
— Что? — спросила девочка, заметив, как я пялюсь наружу. Я указал на ровный край далёкого клочка суши, затем обвёл рукой видимую часть окрестностей. Она непонимающе нахмурилась.
— Мы летим, блядь! Вместе с домами, нахуй! Со всем этим вот! — ответил я. Голос мой звучал тихо и размеренно, но внутри всё буквально орало в истерике. — Не одна наша башня завалилась, а вся округа целиком.
Девочка вновь открыла рот, явно желая выдать что-нибудь едкое, но замерла. Посмотрела на соседние дома, затем опять на остров вдалеке. Возмущение буквально стекло с лица, оставив лишь растерянного ребёнка, которым она, собственно, и являлась.
Голова чудовища начала опускаться. Мурена всё ещё висела под ней, но хвост уже безвольно тянулся через развалины. Гигант попытался упереться лапой, когти прочертили в застройке борозды, а туша сдвинулась вниз по наклонённой поверхности. Следом за ней поехал целый пласт обломков, из которых выломилась последняя стоявшая рядом башня и рухнула поперёк тела мурены, скрыв его в пыли.
Голова гиганта исчезла за краем города. Крыло ещё немного волочилось по развалинам, затем переломилось на выступе и перевалило вслед за туловищем. В прорехе между облаками мелькнула громадная тёмная масса, которую тут же поглотила жёлтая муть. Мурену я больше не видел; там, где она извивалась, клубилась пыль, а белёсое свечение угасало.
Башня перестала крениться, и после непрерывной дрожи эта неподвижность показалась буквально чудом. Я ослабил упор ног, но почувствовал, как пол под пяткой пошёл обратно. Медленно, словно кто-то приподнимал дальний край огромной доски, на которую нас посадили.
Девочка уже собиралась встать, когда весь мусор возле остекления зашуршал в обратную сторону. Я поймал её за ремень, одновременно вцепившись в стойку.
На этот раз меня больше не прижимало к окну всей тяжестью моего веса, а тащило от него.
Осознание дальнейших событий пришло вместе с очередным толчком — без противовеса в виде сцепившихся чудовищ вся эта летающая хреновина возвращалась в прежнее положение.
— Не вставай! — рявкнул я, успев развернуть девчонку спиной к себе. Она возмущённо дёрнула плечом, но тут нас качнуло, и все возражения превратились в короткий вскрик. Ножка кресла ударилась о раму именно там, где мгновение назад находилась её ступня.
Меня протащило вдоль стены, содрав кожу на локте, зато от окна мы отъехали. Девочка упёрлась ладонями в пол, а я придерживал её за пояс, боясь, что нас вновь потянет обратно. В коридор улетел поднос, по потолку пробежал хруст, посыпалась белая крошка.
И вот, в последний раз качнувшись, башня замерла.
Я остался лежать возле стены, уткнувшись щекой в пыльный пол. Девочка высвободилась и устроилась рядом, тоже не пытаясь подняться. За окном ещё бесновались крылатые твари, но между их воплями уже можно было расслышать собственное дыхание. Снизу доносился скрежет, где то капала вода, а со стороны города приходил затихающий гул разрушений.
«Если эта хрень качнётся ещё раз, я просто останусь лежать», — подумал я.
Однако происходящее ещё не закончилось. Пыль перед лицом из желтоватой стала почти белой, на стене дрогнула тень рамы, и я с нехорошим предчувствием посмотрел наружу. По уцелевшему изгибу купола пробежала яркая полоса, разветвилась и потянулась вдоль едва заметных линий.
Поверх жёлтых облаков проступила бледная синева. Несколько раз моргнув, она стала плотнее и поползла от края к краю прорехи; следом возникло белое облачко, сначала плоское, а через секунду вполне обычное.
Я смотрел, как нарисованное летнее небо с каждой секундой перекрывает обзор на чужой мир, и не мог отделаться от ощущения, что передо мной перезапускают громадный экран.
Просто знакомая по нашему миру картинка возвращалась на положенное неведомыми создателями место. Впрочем, справлялась она так себе: над дальними башнями зияла широкая жёлтая полоса, а правее остался разрыв, в котором виднелся далёкий остров. Синева на его краях дрожала, пыталась продвинуться и отступала.
— Теперь он почти починился? — Девочка спросила словно саму себя, глядя вверх и забыв смахнуть пыль со щеки. — Купол. Он и до этого понемногу рос, а сейчас будто заново включился.
— Ага. Только не весь, — ответил я. А ведь до сих пор казалось, что за домами можно найти нормальную землю и по ней выбраться хотя бы в другую область. — Остров летающий, небо ненастоящее. Ну заебись, называется, сходил посмотреть в окошко.
— И не говори, — отозвалась девочка.
Я опять посмотрел на голубизну, закрывшую большую часть обзора. Чем нас прикрывала эта штука, кроме красивой картинки, оставалось загадкой, но привычной планеты под ногами точно больше не было.
Поднялся я со второй попытки, проверив ноги и переждав боль под рёбрами. Плечо двигалось неохотно, локоть саднило, но ничего не торчало под неправильным углом. Что уже само по себе нехера себе как радовало.
Я подтянул ремень помповика, отвёл ствол от девочки и нащупал револьвер в кобуре. Оружие оставалось при мне, а сам я чувствовал себя содержимым стиральной машины после отжима. Но на ногах стою, пусть и потрепан малость.
Девчонка уже вскочила и вернулась к окну. Поперёк нарисованного возле рамы зверька прошла трещина, а цветные линии размазались.
— Блин, ну как же так… — Она расстегнула молнию на спине кролика и вытащила жёлтый мелок, затем белый. Я шагнул ближе, намереваясь придержать её за пояс, но она остановила меня взмахом руки. — Не мешай. Вон туда встань.
Мне хотелось объяснить, что от повреждённого стекла стоит отойти подальше, и именно в этот