Мой лифт — Моя крепость. 3 - Андрей Проходский

У меня же в голове застряло совсем другое.

Ульрих.

Имя было слишком знакомым.

Я услышал его не впервые. Оно уже приходило ко мне вместе с тем обрывком, где я сам в общем угаре скандировал «Спарта». Потом там звучало имя «Ульрих». А вот кто это, я так и не вспомнил.

«Может, время ещё не пришло?» — пронеслось в голове, пока я прокручивал рассказанную Гайкой историю из того мира.

Если тот Ульрих имел отношение к той же самой Спарте, в которой когда-то оказался я, то получалась совершенно неприятная цепочка. Гайка воевал против него. Я, судя по обрывкам воспоминаний, был членом этой самой группы, состоящей из всех подряд — от наёмников до жирных хиканов, — в статусе личного пса одной любительницы латекса.

Это ещё ничего не доказывало.

Может, я погиб задолго до этой войны. Может, Спарт было несколько. Может, вообще кричали что-то другое, а мозг уже сам попытался собрать звук в знакомое слово.

«Ага. И тот Ульрих тоже просто тёзка», — мелькнуло в голове, но вслух я ничего говорить не стал.

После сегодняшней попытки ограбления мне и без того хватало откровений перед незнакомыми людьми.

— Охренеть, — сказал я вместо этого, медленно выдыхая. — А я-то думал, мои воспоминания уже достаточно странные.

Гайка чуть улыбнулся.

— Судя по тому, что ты рассказывал, ты пока в начале пути.

— Если эти воспоминания вообще идут по порядку, — сказал я, отыгрывая смущение.

— Обычно да, — ответил он, хотя уверенности в его голосе не было. — Бывают скачки, бывают куски, которые непонятно куда ставить. У меня вон вообще проклятие «ведьмы» вытащило конец жизни.

Я невольно посмотрел на Яну, потом снова на него.

— А когда доходишь до конца?

— По-разному, — Гайка пожал плечами. — Но у тех, кого я знал и кто в той жизни умер достаточно рано, после воспоминания о собственной смерти дальше уже ничего не приходило. Один увидел, как его в первый месяц мертвецы сожрали, другой вообще погиб в первые дни под колёсами машины — и всё. Потом сколько уровней ни получали, продолжения не было.

Перспектива когда-нибудь посмотреть собственную смерть в хорошем качестве меня почему-то совершенно не обрадовала.

— Отличная система развлечений, — заметил я. — Сначала показываем человеку сериал про его жизнь, а финальную серию делаем про то, как он сдох.

— Зато вопросов о возможном продолжении не остаётся, — хмыкнул Гайка.

Я присмотрелся к нему. Для человека, который уже видел смерть дочери, шутка прозвучала довольно мрачно, но, кажется, именно так он и научился с этим жить.

В этот момент взгляд сам собой ушёл на таймер.

Оставалось совсем немного.

— Всё, — произнёс я, возвращаясь к более насущным проблемам. — Моя лавочка на сегодня закрывается.

Гайка тоже оглядел своих людей, что уже давно были готовы и ждали команды выдвигаться. Трупы предателей уже унесли дальше по коридору, остальные вещи разобрали, свободные канистры распределили между теми, кто мог нести дополнительный груз.

— Если ещё пересечёмся, продолжим обмен историями, — сказал Гайка, протягивая мне руку.

Я сделал шаг из лифта и пожал её.

— Если пересечёмся, то обязательно.

Яна, проходя мимо, махнула мне рукой.

— Пока, Человек-паук.

— Я тебя когда-нибудь за это прокляну, — пообещал я.

— В очередь, — совершенно спокойно ответила она и двинулась дальше.

Ринат ограничился коротким кивком. Гайка ушёл последним, ещё раз взглянув на меня, потом развернулся и последовал за своими людьми.

Я же отдал команду на закрытие створок.

На таймере оставались считанные секунды.

Я стоял посреди своих одиннадцати квадратов, рядом лежали безногая роботесса, два неизвестных модуля, противотанковое ружьё и гора награбленного у людей, которые несколько часов назад решили, что ограбить жирного хикана — прекрасная бизнес-идея.

Ещё недавно по ту сторону лифта, где недавно прошёл мой скоротечный бой, Гайка рассказывал про войны иного будущего, огромные крепости и смерть собственной дочери.

Теперь осталась только Комната.

~Навык «Случайный выход» завершён.~

Изображение временной точки на экране пропало.

Я почему-то несколько секунд смотрел на место, где оно только что было, а потом повернулся к противоположным дверям. Тихие этажи никуда не делись. Эта сторона снова стала единственным нормальным выходом, и от одного этого всё происходившее за последние три часа начало казаться каким-то слишком длинным дурным сном.

Пришлось возвращаться к реальности.

Я начал вытаскивать добро наружу.

Эндрю был рядом. Судя по всему, он никуда далеко и не уходил после всей стрельбы, только оставил одностволку у стены и теперь помогал освобождать проход. К моменту, когда робот, два модуля, ПТРС, трофейное оружие, сумки и тот самый человеческий протез оказались на Тихих этажах, вокруг нас образовалась куча, способная вызвать приступ счастья у любого нормального мародёра.

Райт медленно обвёл взглядом всё это богатство.

— Ничего себе ты поторговал, — наконец произнёс он.

— Ага, — ответил я, присаживаясь на ближайший ящик.

Он присмотрелся ко мне, явно заметив, что мыслями я нахожусь где-то очень далеко отсюда, но мучать меня расспросами не стал. За это я был ему очень благодарен.

Несколько секунд мы просто молча смотрели на добычу.

Хомяк где-то внутри, конечно, уже должен был носиться кругами и пытаться одновременно обнять противотанковое ружьё, безногую роботессу и неизвестные модули. Только сегодня даже он почему-то был тих и задумчив.

— Ирина котлетки сделать, — наконец сообщил Эндрю, будто это было самым логичным продолжением разговора о бойне и системных войнах далёкого будущего. — Пойдём есть.

Я поднял голову.

— С макарошками?

— Нет, — Райт покачал головой. — С пюрешкой.

Мне понадобилось немного времени, чтобы оценить перспективы коллективного ужина.

— Ну ладно.

Хабар мог спокойно подождать хотя бы до того момента, когда я поем и отойду от калейдоскопа произошедших событий.

Мы пошли по коридору в сторону квартиры Аси, и только тогда я снова позволил мыслям вернуться к имени, которое услышал от Гайки.

В той жизни я был связан со Спартой.

Гайка с дочерью погибли во время нападения армии Ульриха.

Я совершенно не знал, дошёл ли мой прошлый вариант до тех лет, находился ли вообще рядом с этим генералом или умер задолго до той войны. Может, никакого отношения к тому сражению я и не имел. Возможно, к тому моменту от меня уже давно осталась одна табличка на могиле.

Но вероятность этого существовала.

И пока мы с Эндрю шли есть котлеты с пюрешкой, в голове всё настойчивее крутилась одна крайне неудобная мысль: «Интересно, а как бы Гайка отреагировал, если бы узнал, что в той жизни мы, по ходу, были врагами?»