Гостеприимство Аркедорума - Артем Бах

Дворф двинулся вперёд, освещая соратникам путь и обнажая боевую мотыгу. Лиам направился следом, а сразу за ним пошла Илианесса. Мечник хоть и всё ещё выглядел расслабленным, но я знал, что тот остаётся начеку и в любой момент готов пустить свой клинок в ход. Эльфийка же то и дело встревоженно озиралась по сторонам, всё крепче сжимая солнечный амулет. Хайхиль небрежно толкнул меня вперёд, а сам решил замкнуть строй.

Внезапно раздавшийся под ногами Гигуля хруст костей заставил всю группу замереть и затаить дыхание. Тщательно пытаясь разглядеть движение во тьме, Лиам медленно обхватил рукоять меча второй рукой и снял своё внушительное оружие с плеча, чуть лязгнув сталью. Хайхиль осторожно попятился, не издав босыми ногами ни звука. Илианесса же уставилась в одну точку, широко округлив глаза ни то от изумления, ни то от страха.

Вопреки моим ожиданиям никто так и не вынырнул из мрака и не набросился на нас. Простояв так ещё несколько секунд, Гигуль осторожно поплёл вперёд, и свет его факела упал на внушительного вида фигуру, с которой не спускала взгляда эльфийка.

То была всего лишь высокая статуя закованного в громоздкие шипастые доспехи воина, широко разводящего свои руки раскрытыми ладонями вверх. Казалось, воин насмехается над нами, бросает вызов каждому из нас, демонстрируя, что ему не нужно оружие для победы. Но он всё ещё был недвижим.

Илианесса выдохнула с облегчением, осознав, что это никакой не монстр. Остальные тоже немного расслабились и подошли к статуе чуть ближе.

— Кажется, я видел похожее изображение в книгах, — нарушил тишину Гигуль, задумчиво разглядывая каменное изваяние.

— Это Оркар, младший брат Минакада, — пояснила Илианесса приглушённым голосом. — Он является богом войны, а также считается прародителем орков и первых демонов. Его почитают в основном орочьи племена, северные варвары и некоторые другие дикие общины, но я слышала, что его культы могут встречаться и в более цивилизованных уголках мира.

— А, вот оно что. В Тормаре его недолюбливают, но уважают, так как считают этого бога первым кузнецом, выковавшим доспехи из железа.

— В Великом Королевстве поклонение Оркару строго запрещено, как и другим младшим богам.

Осматривая постамент статуи, Гигуль увидел очередной скелет, лежащий прямо у его ног. Череп скелета был раскрошен, а верхняя половина туловища рассечена по вертикали надвое вместе с надетой на неё ржавой стальной кирасой. Каменная плита под мертвецом оказалась разломана на куски, а по соседним расходились трещины.

— Оркар — бог лицемерия, — высказал своё мнение Лиам. — Как можно звать себя богом войны, трусливо сбежав от гнева великого Минакада в Бездну? Другие младшие боги, по крайней мере, признают свои слабости, а этот бахвалится мнимой…

Слова застряли в горле мечника, когда голова статуи с громким хрустом повернулась в его сторону, осыпав пол каменной крошкой, а её глаза вспыхнули двумя красными огнями. Вздрогнув от неожиданности, Илианесса выставила амулет перед собой и тут же начала читать молитву Минакаду, пока остальные стояли в ступоре.

Статуе не понравилась молитва эльфийки. Огненные глаза засветились ещё ярче, а затем по всему залу раздался яростный крик столь громкий, что от него дрожали стены и закладывало уши.

Инстинкты Лиама помогли ему среагировать первым. Взвалив меч на плечо и ухватив освободившейся рукой Илианессу, он побежал вместе с ней к выходу из зала. Я же вцепился в свою голову и упал на колени, чувствуя, как яростный клич вторит эхом в моём разуме. Мои глаза налились кровью, и меня захлестнула острая тяга к разрушению. Я желал убить каждого в этом зале, и лишь тихий отголосок рационализма удерживал меня на месте.

Когда всё стихло, я с некоторым трудом поднялся на ноги и огляделся. Глаза статуи всё ещё горели уже потускневшими огнями, освещая зал вместе с лежащим на каменном полу факелом. Лиам остановился в проёме разломанной двери вместе с Илианессой и напряжённо смотрел на Гигуля, который стоял у изваяния Оркара к нам спиной, стискивая мотыгу. Хайхиля я нигде не видел.

— Гигуль, ты в порядке? — с трудом разлепив иссохшие губы, спросила эльфийка. Я осторожно перевёл взгляд на дворфа.

Гигуль медленно повернул голову к нам. Сосуды в его распахнутых глазах полопались, придав им поистине дьявольский вид, а сам воин тяжело дышал, широко раздувая свои большие ноздри. Лицо дворфа искажалось не от страха, не от боли, а от дикой, первобытной ярости, которую он испытывал. Гигуль схватил рукоять мотыги поудобнее, а затем издал боевой клич.

К яростному вою дворфа добавился полный испуга и боли крик Хайхиля, тут же сменившийся отборной бранью. Голос хоббита доносился из коридора, по которому мы пришли, а вместе с ним оттуда послышалось громкое шипение, будто бы кто-то вылил воду на раскалённую сковороду.

Я хотел сбежать, но остановившегося в дверном проёме мечника я опасался ничуть не меньше, чем ополоумевшего дворфа. Лиам отодвинул Илианессу за свою широкую спину и вновь взялся за рукоять двуручного клинка обеими руками.

— Гигуль, приди в себя! — воскликнула жрица. — Здесь нет твоих врагов!

— Иль, приготовься использовать лечащую магию, — сухо произнёс Лиам. — Не думаю, что нам удастся урезонить его словами.

Гневный взгляд дворфа упал на меня, и я начал пятиться назад, выискивая по сторонам место, где я смогу спрятаться. Огонь лежащего на полу факела отразился от некоего металлического диска, висящего на одной из стен.

И тут Гигуль внезапно затих, а затем рванул в мою сторону, сотрясая пол своей внушительной массой. Инстинктивно я побежал к диску и увидел, что стены зала уставлены многочисленными стойками с оружием, большинство из которого было древним, ржавым и покрытым толстым слоем пыли.

Но «диск» был другим. Он оказался отполированным до блеска круглым щитом из светлой стали, выглядящим как вполне надёжное средство защиты. Сорвав его со стены, я вцепился правой рукой в обитую кожей ручку на его внутренней стороне и развернулся к несущемуся на меня дворфу.

Гигуль взмахнул боевой мотыгой, и я, приняв более устойчивое положение ног, выставил перед собой щит. Я едва смог расслышать хруст своей кости на фоне колокольного звона стали. Сокрушительный удар невероятной силы обрушился на щит и вмял его, а мою правую руку пронзила