Гостеприимство Аркедорума - Артем Бах

— Лошара, — решительно озвучил Кирилл свой холодный вердикт.

— Ой, да пошёл ты! Тебе самому завтра на пары!

— Так то пары! Вся их суть в том, что их можно пропускать!

— Ага-ага. Вот я буду смеяться, если тебя отчислят в конце первого же семестра.

— Как я, когда ты завалил вступительные?

Меня будто кипятком ошпарило. На мгновение я ощутил такую злость по отношению к своему другу, что едва унял острое желание швырнуть микрофон или же и вовсе разбить кулаком монитор. Иногда Кирилл бывает просто невыносим, особенно когда у него плохое настроение.

Впрочем, ничто не ранит так больно, как правда. В отличие от моего друга, я полный ноль в учёбе. И дело не в нехватке извилин в мозгу или же в недостатке знаний, просто я никогда не умел выкладываться ради чего-то, что не приносит мне хоть какого-нибудь удовольствия. Вот и к вступительным экзаменам я готовился в последний момент, да и то, посматривая сериалы в процессе. Вернее будет сказать, я тогда смотрел сериалы, в процессе изредка поучиваясь.

Кирилл же, напротив, если брался за что-то, то делал это добротно, отдаваясь целиком поставленной цели. В итоге за годы нашего совместного обучения в школе он вырос умным, очень хорошо сложенным, харизматичным, общительным, а я… А я — нет.

У Кирилла всегда было много друзей, и я до сих пор не понимаю, что «сын маминой подруги» нашёл во мне. Может быть, на моём фоне он чувствовал себя особенно успешным, популярным и привлекательным. Девушки так и висли на его широкие плечи, засматривались на выразительный подбородок, густые каштановые волосы и глубокие карие глаза; парни Кириллу завидовали, но тянулись к нему, ведь он излучал собой уверенность и во всём казался опытным и крутым.

Но свою прокрастинацию Кирилл всегда посвящал мне, зависая вместе со мной в компьютерных играх. И даже в них мы были совершенно разными: если я акцентировал внимание больше на сюжете и проработанности мира, то моего друга интересовала соревновательная составляющая, где он может покрасоваться своими умениями и превзойти кого бы то ни было.

После слов Кирилла повисла немного гнетущая тишина, которую у меня не было желания прерывать.

— Ладно, Лёнь, прости, я не хотел тебя задеть, — произнёс мой друг столь неожиданные для меня слова. — Ну то есть хотел, но не со зла. Короче говоря, ты меня понял.

— Да забей, это далеко не самое противное, что я от тебя слышал, — ответил я, усмехнувшись. — Давай, доброй ночи. Завтра можем ещё сыграть.

— Ага. До завтра.

Я отключил разговорник, а следом вырубил свой компьютер. Это был последний раз, когда я играл с Кириллом. На следующий день он не вышел на связь, а ещё через несколько дней я узнал от его родителей, что мой лучший друг пропал без вести.

Шли дни, недели, месяцы. Кирилла так и не нашли, а вместе с тем среди моих знакомых пропадало всё больше и больше людей. О таинственных исчезновениях говорили и по новостям: если верить СМИ, то за последний год в стране пропало без вести более ста двадцати тысяч человек, что превышает обычные показатели почти что вдвое. Число ненайденных же превысило «норму» почти в пятнадцать раз.

Люди придумывали разные версии происходящего. В основном это были всякие небылицы, превосходящие друг друга в своей абсурдности, вплоть до похищений инопланетян или же сатанинских культов. Интернет наводнился сомнительными роликами, в которых пользователи говорили о паранормальных явлениях в квартирах пропавших, а в качестве «доказательств» предоставляли мерцание цветных светодиодных ламп в окнах, крики и шумы из телевизоров и компьютеров соседей, а также явно фейковые свидетельские показания. Я скептически относился к таким роликам и не торопился самостоятельно делать выводы. Вот только ответственные за исчезновения людей отнеслись к моей позиции без какого-либо почтения.

Как-то раз, вернувшись с работы, я снял с себя ботинки, доплёл до своей кровати, рухнул на неё и тут же провалился в сон. Мне снилось… Я, пожалуй, воздержусь от описания того, что мне тогда приснилось, ведь суть рассказа совершенно не в этом.

Я проснулся от плавно нарастающего гула, отдающего пронзительным звоном в моих ушах. Вся моя комната озарилась ярким пурпурным светом, исходящим от странных узоров на полу, на стенах, на потолке, на кровати и даже на покрывале. Эти узоры напоминали собой пентаграммы: тонкие округлые линии соединялись в обведённых кругами рунах и вместе образовывали единый, очень сложный узор. Когда я окончательно убедился в том, что не сплю, то пришёл к выводу, что ко мне в комнату сейчас явится сам дьявол.

Через несколько секунд гул стал нестерпимым, и я, закрыв уши и зажмурившись, закричал во весь голос от охватившего меня ужаса. А когда нечто дотронулась до моего плеча, я резко дёрнулся в сторону как ошпаренный.

— Эликто кайнус де асмо, — раздался подле меня встревоженный, но довольно приятный женский голос сразу после того, как гул стих.

«Точно дьявол», — подумал я. — «Дьявол оказался женщиной».

Осознав, что деваться мне некуда, а попытка зарыть голову в песок может быть расценена моим гостем как оскорбление, я всё же решился открыть глаза. И сразу увидел, что больше не нахожусь в своей комнате.

Я лежал посреди тёмного, сырого коридора, старинный пол, стены и потолок которого были выложены из неотёсанных каменных блоков. Вокруг меня стояло четверо. Четверо людей, как я подумал сперва.

Переведя взгляд на обладательницу приятного голоса, я увидел обворожительную девушку с аккуратно уложенными длинными волосами, подобными золоту. Её голубые глаза выражали растерянность и заботу. Девушка была высокой, стройной и казалась довольно хрупкой. Её изящную фигуру облачала узкая красно-белая роба, а в руках незнакомка держала бронзовый амулет, изображавший ладонь на фоне солнца. Но больше всего меня поразили уши девушки: они были довольно длинными, острыми и однозначно нечеловеческими. Передо мной стояла самая настоящая эльфийка!

Я перевёл взгляд на фигуру рядом с ней. То был мужчина, значительно уступавший и мне, и эльфийке в росте, но при этом выглядящий очень массивным и коренастым. По его голове струились густые слипшиеся локоны чёрных волос, перетекающие в пышную бороду. Тяжёлый взгляд этого невысокого, но необычайно широкоплечего мужчины казался особенно суровым благодаря густым бровям и большому, похожему на картошку носом.

«Дворф», — осенило меня.

Бородатый мужичок носил