Мой лифт — Моя крепость. 2 - Андрей Проходский

Но буквально невооруженным глазом было видно, что-то готовилось, и готовилось серьёзно.

Ближе к концу смены я снова вернулся к этой теме.

Мы с Севой катили почти пустую тележку обратно за новой партией мусора. В коридоре было непривычно людно: несколько человек в странного вида форме прошли навстречу, за ними еще двое, что тащили какие-то металлические баллоны.

Я проводил их взглядом.

— Мне это не нравится.

Сева продолжил толкать тележку.

— Что именно?

— Движуха.

— Может, наоборот хорошо. Если они куда-то собираются, охраны станет меньше.

Я посмотрел на него и увидел в его глазах отражение того, о чём размышлял сам.

— Согласен. Но нужно грамотно подобрать время.

— Тогда ждём? — шёпотом спросил товарищ.

— Пару дней максимум. Посмотрим, когда следующая группа уйдёт. Заодно и шахту проверим.

Сева кивнул.

— Разумно.

На тот момент это действительно казалось грамотным.

Мы уже почти закончили смену. Тележка стояла возле стены, Сева придерживал расшатанный кусок перегородки, а я пытался выбить его ломом.

Разговор снова незаметно вернулся к обсуждению плана.

— Если створки сведём, дальше ты вызываешь…

Сева оборвался, и последнее слово так и осталось висеть в воздухе.

Я сначала посмотрел на него, потом проследил за взглядом.

В дверном проёме стоял Закладчик.

Он, не глядя на нас, прошёл к стеллажу и начал перебирать лежащие там вещи.

Только делал это слишком уж медленно.

Наши взгляды встретились.

На секунду.

Закладчик тут же посмотрел вниз, взял первый попавшийся ящик и направился к выходу.

Возле двери он немного ускорил шаг.

Я дождался, пока он исчезнет из виду.

Сева всё ещё держал кусок стены.

— Он слышал?

— Не знаю.

— Сколько он мог услышать? — не унимался друг.

Я попытался вспомнить последние минуты разговора.

Шахта.

Створки.

Точное время побега мы вроде не упоминали.

Или упоминали?

— Не знаю, — честно констатировал я.

Сева осторожно отпустил перегородку.

— Пиздец.

— Угу.

Мы оба посмотрели на пустой дверной проём.

— Может, поговорить с ним? — предложил Сева.

— О чём?

— Не знаю. Спросить.

Я представил разговор.

«Привет. Ты случайно не слышал, как мы обсуждали использование „мусорной“ шахты для побега?»

— Отличная идея.

— Ну не так же.

— А как?

Сева поморщился.

— Не знаю.

— Если он стукач, то уже поздно.

Я ожидал очередной шутки. Но, к моему удивлению, её не последовало.

Сева посмотрел в коридор, потом очень тихо сказал:

— А если еще не поздно?

Я не сразу понял что он имеет в виду.

— В смысле?

— Если он не успеет никому ничего сказать…

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

Формулировка была нейтральной.

Смысл — совсем нет.

Я опустил лом.

— Связать?

Сева покачал головой.

— Утром найдут.

— Оглушить?

— Очнётся.

— Запереть где-нибудь?

— Поднимет шум.

Каждый следующий вариант звучал хуже предыдущего, потому что мы оба прекрасно понимали, к какому варианту постепенно приближаемся.

Сева провёл ладонью по лицу.

— Мы даже не знаем, стучит он или нет.

— Насрать.

— И что делать будем?

Я посмотрел туда, где исчез Закладчик.

— Поэтому и надеюсь, что я сейчас просто параноик.

Но если нет…

Мне стало мерзко только от одной мысли о невысказанном нами варианте.

Одно дело — стрелять в гоблина, который идёт на тебя с оружием. Или бить тварь, которая пытается тебя сожрать.

Совсем другое — ночью подойти к спящему человеку и убить его только потому, что он, возможно, слышал больше, чем ему положено.

Причём никаких доказательств у нас не было.

Только его подозрительное поведение вдобавок к поганому классу.

А, ну и, разумеется, наша собственная паранойя.

Сева первым отвёл взгляд.

— Может, сегодня?

— Что?

— Уходить.

Я посмотрел на лом в своей руке.

Пару дней подготовки только что превратились в роскошь. Если Закладчик действительно отправился к надзирателям, завтра нас могли развести по разным работам, проверить вещи или просто закрыть доступ к грузовому холлу.

— Сегодня, — решил я.

Сева кивнул.

— Тогда ночью.

Закладчик вернулся в казарму раньше нас.

И почему-то это оказалось хуже всего.

Если бы он исчез — всё было быв понятно.

Сдал.

Если бы мы увидели его рядом с надзирателем — вообще замечательно. По крайней мере, не пришлось бы гадать. Но Закладчик сидел на своей койке и спокойно ел с видом, будто ничего не произошло.

Когда мы вошли, он даже не поднял на нас взгляд.

Напряженные, мы разошлись по своим местам.

Следующие пару часов превратились в очень странный спектакль, где все изображали обычный вечер.

Закладчик доел, сходил за водой и с кем-то коротко поговорил возле двери. Я старался не следить за ним. Поэтому, естественно, следил постоянно.

Сева в какой-то момент сел на койке и достал коробку с фигурками. Поперебирал их, поправлял что-то кисточкой с видом человека, которого вообще ничего не беспокоит.

Получалось у него это гораздо лучше, чем у меня.

Когда Закладчик поднялся и пошёл к выходу, я невольно повернул голову.

Сева тут же пнул меня носком ботинка.

— Не пались.

— Сам не пались.

— Я на него вообще не смотрю.

— Ты только что посмотрел.

— Потому что ты посмотрел.

— Ой, заткнись.

Закладчик вернулся через несколько минут.

Туалет.

Или не туалет.

Хрен его знает.

За ужином мы окончательно договорились ждать, пока казарма уснёт, и только потом вставать.

Потом пробираемся к грузовой шахте. Каким-то образом сводим створки. Я вызываю Комнату. От туда я достаю верёвки и страховку. Сева уходит вниз по шахте, я в комнате стараюсь пережить активацию печати.

Дальше уже как получится.

Чем больше я мысленно повторял последовательность, тем сильнее хотелось просто лечь и никуда не идти.

Наверное, именно поэтому люди редко сбегают из лагерей с системной печатью на шее через забитую строительным мусором лифтовую шахту.

Слишком много организационных сложностей.

Свет погас.

Казарма не затихла мгновенно. Кто-то ещё минут десять переговаривался. Один мужик дважды вставал в туалет. Возле дальней стены кто-то долго возился с одеялом и шуршал пакетом, пока ему не предложили засунуть этот самый пакет в жопу.

Постепенно все звуки исчезали.

Остался лишь храп, скрип коек и редкие шаги в коридоре.

Я лежал на спине и смотрел в темноту.

Спать не хотелось вообще.

Сева лежал через несколько коек. Его я не видел, но время от времени оттуда доносился тихий шорох. Значит, тоже не