Жрец Хаоса. Книга ХХ - М. Борзых

сложнее, чем на время возвращаться в человеческую. Мы с братьями далеко не сразу смогли примерить на себя человеческую ипостась, это было осознанное желание. В моём случае причиной стало желание иметь семью, а не только братьев и сестру. Так что моё мнение: у вас с Эсрай не всё так безнадёжно. Возможно, придётся подождать, пока доля человеческого в тебе не снизится хотя бы до трети.

Слова его меня успокоили. Заводить потомство прямо сегодня я не собирался, но лишать себя возможности продолжить род не хотелось, тем более что это была обязанность перед родом. Можно было, конечно, вписать в завещание строку о передаче титула потомкам бабушки, но это выглядело жалкой отговоркой.

— А это теоретически возможно? — вернулся я к началу разговора.

— Что именно? — Кхимару удивился резкой смене темы.

— Появление у вас с бабушкой наследников.

— И практически возможно, — он пожал плечами. — После того как ты её в источнике магии жизни искупал, по всем кондициям она вполне может ещё иметь детей. Если захочет, конечно.

Я смотрел на него и сам не верил, что собираюсь сказать следующее, но слова уже складывались сами.

— Лучше бы тебе постараться. Если со мной что-то случится до того, как мы с Эсрай заведём детей, оплот будет подчиняться крови княгини и её прямым потомкам. Эльза имеет размытую кровь и родовых способностей лишена. А ещё ребёнок Елизаветы Ольгердовны хоть как-то сдержит её от своевольных поступков во время войны с Таджем. Нам с тобой нужно, чтобы наши женщины выжили.

Кхимару выслушал, и по его лицу я видел, что он понял всё правильно, без обид и лишних слов. Он даже не стал усмехаться, как обычно.

— А ты сейчас выбрось это из головы, — сказал он, кивнув на мою руку. — Возвращайся к жене и помни, что вот это Вселенная просто так не даёт. Совместимость у вас есть. Возможно, нужно дождаться её наилучшей стадии.

* * *

Песок жёг так, будто Саптама лежал на раскалённой сковороде. Он забивал рот, нос, въедался в каждую клетку тела, выжигая по частицам его жизнь. Песок давил, сил шевелиться не осталось. Саптама попробовал стянуть себя в одно целое, ведь кровь, в которую он обратился, чтобы сбежать из лаборатории, испарялась от жара песка.

«Соберись, сука! — ругался, подбадривая себя Саптама. — Иначе так и сдохнешь, не выбравшись из собственной лужи».

То, что у него получилось вернуть тело, Саптама понял, когда во второй раз пришёл в сознание. Кто-то над его головой грёб песок с завидным упорством, пытаясь добраться. Тихое рычание Джорджины он узнал с радостью и облегчением.

«Нашла-таки! Не бросила!»

Тогда от радости он вновь впал в забытьё, из которого его вырвала боль.

Костяные наросты впивались в тело и продавливали его, под ним что-то поднималось и опускалось в ровном тяжёлом ритме. Он лежал на животе, перекинутый, как тюк на спине лошади, и даже голову приподнять не получалось. Отключиться не позволяло предчувствие смерти, идущей за ними по пятам. Преследование имело звук неестественного шелеста и стрекота. Саптама терялся в догадках, кого же отправили за ними в погоню.

Джорджина же бежала ровно. Он чувствовал её тело под собой, толчки мышц, движение лопаток. Она не ускорялась и не сбавляла шаг, держала один темп, будто поставила себе задачу не выдохнуться раньше времени. Время от времени самка горга поднимала голову к небу, будто ориентировалась по звёздам, корректировала направление и продолжала свой бег. Саптама хотел спросить, куда она его тащит, но язык не слушался, и горло выдало только хрип.

Монотонность бега смогла его укачать, и он впервые не отключился, а уснул, чтобы в следующий раз прийти в себя от толчка в полёте. Его сбило со спины Джорджины, словно тараном. Он покатился по склону, набивая рот и нос песком, а в ушах стоял виз и стрекот, заглушаемый угрожающим рыком самки горга. Саптама поднял голову и увидел, как Джорджина парой прыжков оказалась с ним рядом и припадала на передние лапы, готовясь атаковать.

Их обступали со всех сторон твари, похожие на скорпионов с тяжёлыми сегментированными панцирями и длинными хвостами с жалом на конце. Отличие от гигантских собратьев они имели одно. Головы у них были человеческие, с остекленевшими глазами и кожей, натянутой на череп так, что проступали скулы. Бывших владельцев трёх голов из семи нападавших Саптама знал. Это были братья из Ордена, которых он видел во Флоренции, и которые должны были отправиться в командировку вместе с иерархом Тосканы.

«Значит, вот куда они ушли. На материал».

Хвосты пошли в ход первыми. Джорджина успела увернуться от одного, и жало прошло по касательной, скользнув по чешуе. Второй удар она приняла на костяные наросты плеча, а третий пропустила, и он оставил на боку длинную царапину. Саптама попробовал встать, но тело слушалось плохо.

Скорпионы не торопились. Они окружали, пробовали атаковать с разных сторон, отступали и смыкались вновь, а Джорджина металась между ними и Саптамой и каждый раз, когда приходилось выбирать: атаковать или защищать, выбирала его защиту. Одного противника она всё-таки достала молниеносным броском, успев сомкнуть пасть на клешне. Рывком оторванная конечность отлетела к ногам Саптамы, даруя хотя бы призрачный шанс на самооборону. С зазубринами на внутренней стороне она была хоть каким-то оружием.

На этом удача Джорджины иссякла. Их взяли в кольцо и начали теснить к краю бархана, за которым угадывалась низина. Из-под песка там торчали концы чего-то, похожего на сети, и Саптама понял, что их гонят в заранее приготовленное место.

— Братья! — крикнул он, и голос сорвался. — Я брат Секстус! Поверенный иерарха! Остановитесь!

Ни один из скорпионов не отреагировал на его крик. Человеческие лица смотрели пустыми глазами и шаг за шагом наступали, загоняя своих жертв в ловушку.

Джорджина закрутилась на месте. Она отбивала клешни и прикрывала его телом, но до хвостов дотянуться не могла. Совсем ещё молодая, она была вдвое меньше той особи, которую он видел в Каракумах. Та тварь бы справилась с этой семёркой, не заметив их сопротивления.

Когда один из скорпионов подобрался чересчур близко, Саптама швырнул ему в морду пригоршню песка. Тварь мотнула головой, и этого хватило, чтобы Джорджина достала её лапой, отделяя от тела.

Саптама даже не сразу поверил, что им удалось уменьшить количество нападавших. Но это была ловушка. Пока его защитница отвлеклась на убийство одного из скорпионов два обошли её сзади и зафиксировали задние лапы.

Джорджина заревела и попробовала вырваться, забившись на песке, словно рыба, выброшенная на берег.

Это было начало конца. Одна тварь напрыгнула на неё сверху, придавливая всем телом, еще две зафиксировали передние