Жрец Хаоса. Книга ХХ - М. Борзых

— Что-то такое слышала, — Динара Фаритовна повела плечом, и платина в её ушах звякнула. — Альбионцы, тем более чистокровные, товар штучный, за их родословными я не следила. Разные сферы интересов, сам понимаешь. Где они, а где мы. Но задача интересная. Нужны образцы твоей крови и крови Эсрай, и я попробую изучить совместимость. Профиль не совсем мой, но ради тебя постараюсь.

Она уже прикидывала что-то в уме, глядя поверх моей головы, а потом вернула взгляд и заговорила иначе, без прежней сухости.

— Ты только не вздумай рубить с плеча. Эсрай — хорошая девочка. Если умолчала о подобной наследственности, то либо сама не знала, либо знает, как из этого выбраться.

— У меня и в мыслях не было обвинять супругу, — я показал татуировку на запястье. — Вот это говорит об её искренности лучше любых слов. И если вам это поможет, одна из альбионских представительниц говорила, что дети у мужчин-альбионцев возможны с человеческими женщинами при схожей магии. У нас с Эсрай магия не идентична, но она владеет лунным светом, а я Рассветом.

— Рассветом он владеет, — фыркнула магичка крови. — В тебе столько всего намешано, что демон ногу сломит, пытаясь разобраться. Но ты так и не ответил на мой первый вопрос: что за вторая сущность поднимает в тебе голову? Мне это тоже нужно учитывать.

Я оглянулся по сторонам. Гости текли мимо шатра сплошным потоком, кто-то уже танцевал на расчищенной площадке, кто-то грелся глинтвейном у жаровен. Слушать нас здесь мог каждый, но клятвами крови мы с Каюмовой обменялись, и в её интересах было помогать мне, что она и делала без напоминаний.

— Вы можете не поверить, да и я сам допускаю ошибку, — сказал я, склонившись к её уху. — Но есть немалая вероятность, что это дракон.

Динара Фаритовна замерла с приоткрытым ртом, а после медленно его закрыла, не произнеся ни слова. Скептическая ухмылка выползла на её лицо сама собой.

— Это шутка такая? — выдавила она. — Розыгрыш в честь свадьбы?

— Ни в коем случае. Сам не очень верю, но факт остаётся фактом.

Я расшнуровал тесёмки на рубашке и отвёл ворот в сторону. Морозный воздух, пробивавшийся под полог шатра, сразу прошёлся по голой коже, и чешуя на груди отозвалась неприятным натяжением.

— На горговскую она не похожа, бабушка брала образцы. Наши лекари тоже. Они же в лабораториях сравнили её с чешуёй ледяных виверн и сказали, что к шкуре виверны это ближе, чем к шкуре горга.

Каюмова подалась вперёд, всмотрелась в магическом спектре, и её лицо на секунду потеряло всякое выражение. Потом она покачала головой.

— Ну тогда тебе ни один евгеник в этом мире не поможет.

— Почему? — не понял я.

— Потому что нет ни у кого из нас ни единого подтверждения, что драконы существуют, — она откинулась в кресле. — И опыта прогнозировать потомство с мифическими существами тоже нет. В сказках дракон всесилен, выбирает пару раз и навсегда и очень не любит людей, а всё остальное там про яйца и сокровища. Нам с тобой эта чушь никак не поможет. Зато теперь понятно, отчего у Камелии сносит крышу рядом с тобой.

Она помолчала, глядя на меня с той смесью жалости и любопытства, с какой смотрят на редкую зверушку в клетке, а потом добавила уже без всякой надежды в голосе:

— С альбионкой твоей тоже всё не слава богу, но дракон…

Помощи от неё ждать не приходилось, и я это признал. Зато на ум пришла другая чешуйчатая рептилия, до которой было рукой подать. Оставив Каюмову переваривать услышанное, я пошёл искать Кхимару.

День у меня, похоже, складывался из неудобных вопросов. Стоило подойти к Кхимару с вопросом о вероятности потомства от магически одарённой рептилии и женщины, как я услышал совсем не то, что ожидал.

— Ты пытаешься узнать, как скоро мы с твоей бабушкой обзаведёмся потомством? — Кхимару склонил голову набок, и в его единственном открытом глазу мелькнуло что-то похожее на смущение. — Мы пока не планировали, несмотря на то что княгиня приняла моё предложение руки и сердца.

Я опешил. Об этом бабушка забыла упомянуть, когда вводила меня в курс дела.

— Не поверишь, но я очень рад, что у вас всё сложилось с Елизаветой Ольгердовной, — я постарался, чтобы голос звучал ровно. — Но вопрос был не о вас. Хотя, я надеялся, что ответ будет опираться на твой личный опыт.

— А вот с этого места поподробнее.

Пришлось пересказывать разговор с Уинен, Урбом и Динарой Фаритовной, а под конец я подытожил всё вопросом.

— Из всех моих знакомых только ты похож на дракона, пусть и о трёх головах. И раз уж я обладаю магией кошмаров, значит, у тебя однозначно было потомство с кем-то из людей. Вот и спрашиваю: как долго вам пришлось стараться и каковы, по твоему мнению, мои шансы? И, может, ты знаешь что-то из древности про смесков между альбионцами и кем-то вроде нас?

Кхимару не спешил с ответом. Он смотрел поверх моей головы, туда, где над шатрами кружили химеры, и молчал так долго, что я успел услышать, как в Янтарном шатре сменили мелодию.

— По части смесков с людьми не обнадёжу, — заговорил он наконец. — У альбионских женщин потомства с людьми действительно не бывает. Но причина немного иная. Для альбионцев люди стоят на более низкой ступени развития в оперировании энергией и во взаимодействии с миром. Женщина же эволюционно выбирает того, от кого потомство выйдет сильнее и способнее к выживанию, поэтому организм и противится подобному смешению. Но ты, Юра, не стандартный представитель человеческого вида. Динара сказала, что человеческого в тебе пока ещё половина, и эта доля уменьшается вместе с ростом твоей чешуи. Значит, существо, в которое ты превращаешься, стоит минимум на одной ступени с альбионцами, а возможно, и выше. Поэтому на вашу пару такие законы действовать не должны. Либо перестанут действовать, когда человеческого в тебе станет ещё меньше.

— Да, и я отправлюсь в гнездо высиживать яйца, — буркнул я.

Кхимару расхохотался так, что на нас начали оборачиваться гости.

— Посмотри на меня. Я не высиживал. Ведь с обретением высшей формы возможность вернуться в человеческую оболочку никто не отнимает, пусть ранг в оперировании энергиями в ней и ниже. У тебя, думаю, тоже так будет. Развиться до высокоорганизованной в магическом понимании оболочки