Мой лифт — Моя крепость. 2 - Андрей Проходский

Нас опять отправили разбирать одну из квартир на недавно отбитом этаже. Когда-то здесь была вполне приличная трёшка с просторной гостиной, но от прежней квартиры осталось немного: межкомнатную стену уже пробили до нас, часть дверей сняли, а паркет возле будущего прохода был засыпан белой пылью и кусками штукатурки. Наша задача была простой — расширить проём, убрать остатки перегородки и вывезти мусор.

Работа для разговора подходила почти идеально. За стеной кто-то долбил бетон перфоратором, из коридора регулярно доносился грохот тележек, а надзиратель появлялся лишь изредка, чтобы проверить, не решили ли мы внезапно умереть от переутомления.

Сева несколько минут молча ковырял ломом трещину возле пола. Потом вогнал его глубже, навалился всем своим невеликим весом и с хрустом отломил кусок штукатурки.

— Ладно.

Я продолжил собирать обломки в ведро.

— Что?

— Эта твоя волшебная кнопка не сработала.

— Очень наблюдательно с твоей стороны, — глухо проговорил я.

— Теперь, может, объяснишь, какого хрена ты вообще вокруг неё плясал?

Я поднял кусок гипсокартона, посмотрел, влезет ли он в тележку целиком, и всё-таки переломил пополам.

— Нет.

Сева замер с ломом в руках.

— Андрей.

— Что?

— Мы вроде как вместе собирались думать, как отсюда свалить.

— Собирались.

— А я при этом не знаю вообще нихуя.

— Зато какая интрига.

Сева ещё несколько секунд смотрел на меня, после чего с неожиданной злостью вогнал лом в стену.

— Ты меня заебал.

На этот раз я не стал отшучиваться.

Выглянул в коридор. Мимо прошли двое рабочих с досками, горкой уложенными на криво сколоченные носилки. Любопытных ушей поблизости больше не было. Надзиратель тоже куда-то исчез, а постоянный грохот ремонта должен был надёжно прикрывать разговор, если мы не начнём орать.

Наверное, дальше молчать действительно было глупо.

Одно дело — если бы я собирался уходить сам. Но Сева уже фактически влез в подготовку побега. Продолжать пользоваться его помощью, ничего не объясняя, было уже не осторожностью, а обычным мудачеством.

Я поставил ведро возле стены и понизил голос.

— Короче. У меня класс не просто про сидение дома.

Сева выдернул лом и начал счищать им штукатурку с края проёма. На меня он теперь не смотрел, но по тому, как замедлились движения, было понятно — слушает он внимательно.

— Наконец-то сенсация. — всё же не выдержал он и съязвил.

— Хочешь дослушать?

— Молчу.

— Есть одна способность. Она связана с лифтами.

Сева всё-таки покосился на меня.

— Уже понял, что страсть к кнопкам у тебя не из-за странного фетиша.

— Очень рад за твою догадливость. Суть такая: у меня есть своя территория.

Лом перестал скрести стену.

— Какая еще территория? — уже серьезно спросил он, обернувшись.

— Личная.

— Я понял. Что это?

Я задумался, как объяснить про Комнату человеку, не рассказывая вообще всё. Перечислять куклу Машу, постеры, компьютер, оружейный стенд и санитарный модуль точно не собирался.

— Дом.

Сева медленно повернул голову.

— Дом?

— Типа того.

— В лифте?

— Ага.

Он опустил лом.

— Ты всё это время молчал, что у тебя есть собственный системный дом?

— Я предпочитаю формулировку «личная территория».

Сева молча посмотрел на меня. Потом перевёл взгляд на наш пыльный будущий барак, на ведро с кусками штукатурки и снова на меня.

— Ну и мудак же ты.

— Зато живой.

— Нет, серьёзно. У тебя там что, квартира?

— Не совсем.

— Комната?

Я промолчал чуть дольше, чем следовало.

Сева прищурился.

— Значит, комната. — несмотря на задумчивость, он продолжал работать руками, рассуждая при этом вслух. — И она реально появляется в лифте?

Я присел возле тележки и начал складывать туда крупные куски бетона. Теперь, когда начал рассказывать, останавливаться на половине уже не имело смысла.

— Не в любом. У меня была закреплённая шахта. После прокачки способности появилась возможность получить ещё одну. Поэтому я и проверял пассажирский лифт.

— И кнопка должна была что-то сделать?

— У старой шахты она сама загоралась, когда я подходил. Приближался — и она как будто оживала. Я надеялся, что здесь будет так же.

Сева несколько раз медленно кивнул, собирая услышанное в одну картину.

— А она даже не моргнула.

— Ага.

— Поэтому ты вчера такой кислый ходил.

— А ты думал, я расстроился, что лифт не приехал?

— Я уже не знал, что думать. Ты стоял возле кнопки, не нажимал её, потом ушёл с лицом человека, которому сообщили о смерти родственника.

Я хмыкнул и поднял очередной обломок.

— Теперь ты знаешь.

Сева снова взялся за лом, но через несколько ударов остановился.

— Хорошо. Допустим, находишь подходящую шахту, вызываешь свою Комнату и…

— Ухожу.

— Всё?

Вот здесь начиналась та часть, которую мне хотелось рассказывать меньше всего.

Я провёл ладонью по лицу, оставив на щеке немного строительной пыли, и посмотрел в коридор. Никого.

— Если я окажусь внутри после выхода из периметра, у меня есть шанс пережить активацию печати.

Сева перестал улыбаться.

— Как?

— Там есть системное лечение. Обезболивание. Восстановление.

— Насколько хорошее?

— Достаточно хорошее, чтобы попробовать.

— А чтобы точно пережить?

Я покачал головой.

— Не знаю. Честно.

Сева тихо присвистнул и несколько секунд постукивал большим пальцем по рукояти лома.

— Очень обнадёживает.

— Другого варианта у меня всё равно нет.

— Ло-о-гично, — тихо протянул он.

Я тоже вздохнул.

— Только есть ещё одна проблема.

Он посмотрел на меня с таким выражением, будто новых проблем наш план уже физически не вмещал.

— Кроме смертельной печати, отсутствующего лифта, охраны и того факта, что мы обсуждаем побег во время принудительных работ?

— Тебя я туда завести не смогу.

Сева не ответил сразу.

Он машинально провёл пальцем по облупившейся краске на рукояти лома, потом посмотрел куда-то в сторону пробитой стены. Улыбка исчезла, но злости на лице товарища я не увидел.

— То есть даже если я до лифта с тобой добегу…

— Двери тебя не пропустят.

— Вообще?

— Ага. Это часть способности. Комната не пускает чужих. Неважно, хочу я этого или нет.

Сева тихо выдохнул через нос и кивнул. Теперь, похоже, окончательно сложил вместе все куски, которые я до этого старательно от него прятал.

Я поднял ведро и понёс к тележке.

— Поэтому и не