Мой лифт — Моя крепость. 2 - Андрей Проходский

Они просто это сделали.

— Что эти натворили?

— Конкретно эти — не знаю. Во Второй всяких собирают.

— Каких? — уточнил я.

— Которые уже реально что-то наворотили. Убийцы, насильники, грабители. Кто на своих нападал. Один, говорят, охранника чуть не зарезал.

Я снова посмотрел на скованных.

— А Первые они…? — начал я только формировать новый вопрос, как Сева прервал меня.

— Первых выделили самыми первыми.

— И?

Сева пожал плечами.

— Вроде как изначально туда собирали таких же бесполезных, как мы. Только нормальных.

— Спасибо на добром слове.

— Я не в этом смысле. Благонадёжных. Которые не бузили, работали, проблем не создавали. Потом их почему-то начали отдельно гонять, тренировать, снаряжение выдавать. Теперь вон как ходят.

Я посмотрел на Матроса.

Класс, которому действительно негде было проявить себя.

Теперь он держал странное на вид копьё и конвоировал преступников.

— А Второй потом появился? — предположил я, уже и сам понимая, как тут всё так закрутилось.

— Ага. Когда накопилось достаточно долбоёбов, которых просто выпускать к остальным было опасно.

— А мы?

— А мы Третий.

— Это я помню.

— Ну вот. Мы бюджетная версия первого.

— Очень приятно.

Конвой приближался.

И тут меня царапнула одна мысль.

Я пересчитал Первых.

Пять.

Вспомнил нашу рабочую группу.

Нас тоже было пятеро.

— Сев.

— Что?

— Почему по пять?

— Чего?

— Отряды. Почему везде пятёрки?

Он задумался.

— Так заведено.

— Это не ответ.

— Другого нет.

— Первый — пять. Мы — пять.

— Андрей, я умею считать.

— Поздравляю.

— Спасибо.

Я снова посмотрел на приближающуюся группу.

Слишком уж всё аккуратно складывалось без всякой очевидной логики.

Не четыре.

Не шесть.

Не «сколько людей набралось».

А именно, что пять.

Возможно, обычная организационная структура. Может, Аристарху Вениаминовичу просто нравилась цифра пять.

Но после всего, что я уже видел от Системы, совпадения почему-то перестали казаться совпадениями.

— К стене, — бросил охранник.

Мы пододвинули тележки.

Первый отряд провёл заключённых мимо.

И именно из-за этого нам пришлось отступить глубже в боковой проход.

Прямо к пассажирскому холлу.

Я сначала даже не понял, насколько близко к цели оказался.

Потом повернул голову.

Кнопка.

Та самая.

Обычная пластиковая панель возле дверей лифта.

До неё оставалось метра три.

Сердце почему-то сразу застучало быстрее.

— Андрей.

— Что?

— Даже не думай.

— Я стою и ничего не делаю.

— Я вижу, как ты стоишь.

— Нормально я стою.

Я проигнорировал его и стал медленно пятиться.

Два метра.

Ничего.

И тут в памяти всплыл другой коридор.

Гоблины.

Крики.

Я бегу, почти не соображая куда. Просто каким-то внутренним чувством чувствую, что надо к лифту.

Тогда кнопка тоже была мёртвой. И это не удивительно, она и не должна быть другой в отсутствие электричества…

За мной голосят разъярённые гоблины, а я бегу. И вот я сделал очередной шаг, не надеясь ни на что, и…

Она вспыхнула.

Она будто признала меня.

Поэтому сейчас мне не нужно было касаться панели.

Почему-то я был в этом уверен.

Если эта шахта могла стать моей, она должна была как-то отозваться.

Хотя бы так же.

Я сделал шаг.

Ничего.

Первый отряд уже почти поравнялся с нами. Охранники неотрывно смотрели на заключённых.

Ещё шаг.

— Ты чего? — прошептал Сева.

— Ничего.

— Ты куда?

— Никуда.

— Ты только что пошёл.

— А теперь остановился.

До панели оставалось метра полтора.

Я посмотрел на неё.

Мёртвая.

Один из охранников повернул голову.

Прямо на меня.

Внутри всё сжалось.

Спалился.

Сейчас спросит, какого хрена я вообще здесь делаю.

Но охранник лишь зевнул.

И снова посмотрел на Второй отряд.

Я выдохнул.

Господи.

Всем было насрать.

Абсолютно.

Это только у меня в голове происходила секретная операция государственной важности. Для остальных толстый рабочий просто зачем-то переступил с ноги на ногу возле стены.

Я сделал последний шаг.

Теперь панель была почти рядом.

Можно протянуть руку.

Можно нажать.

Но я не стал.

Смотрел.

Ждал.

Ничего.

Ни света.

Ни даже слабой подсветки.

Ни знакомого ощущения.

Просто безжизненный кусок пластика.

И почему-то именно тогда я окончательно понял.

Ничего не получится.

Не знаю, откуда пришла такая уверенность. Может, память о первом разе или сам навык подсказывал из глубин сознания.

Но если бы эта шахта могла стать моей я бы это понял.

— Изотов! — раздался командный крик со стороны, заставив меня вздрогнуть.

— Чего?

— Тележку из караулки убери!

— А. Да.

Вот и всё.

Я вернулся к своей поклаже.

Первый отряд увёл Второй дальше по коридору. Через несколько секунд люди снова начали двигаться, кто-то заговорил, рабочие потащили инструмент.

Мир продолжил жить.

Только настроение у меня окончательно испортилось.

Остаток смены прошёл отвратительно.

Не потому, что работа была тяжёлой. Как раз таки сегодня нас особо не гоняли.

Просто теперь приходилось заново перебирать всё, что я успел придумать.

Старая шахта находилась неизвестно где и была недоступна.

Местную грузовую превратили в мусоропровод. Кабина застряла выше, створки раскрыты, всё пространство постоянно использовалось.

Я надеялся на пассажирские.

Пусть даже пришлось бы каким-то образом пробираться через охрану, искать способ получить доступ к шахте. Это были проблемы.

Проблемы можно решать.

А теперь оказалось, что решать нечего.

Лифт меня просто не видел.

Без шахты не было Комнаты.

Без Комнаты не было душа.

Без душа идея переждать активацию печати превращалась из сомнительного плана обратно в самоубийство.

Великолепно.

Мы молча тащили последнюю тележку, когда Сева наконец не выдержал.

— Ну? — тихо спросил он.

— Что?

— Не прикидывайся. — не желал отступать он.

Я продолжил толкать тележку.

— Ты добился, чего хотел? — задал он новый вопрос.

— Нет.

— Совсем?

— Совсем.

Он помолчал.

— А что должно было произойти?

Я посмотрел на него.

— Кнопка не отреагировала, — просто напросто ответил я.

Он нахмурился.

— Ты же её даже не нажимал.

Я снова посмотрел вперёд.

— Вот именно. — только и ответил я, вызывая у товарища не наигранное удивление.

А я же думал.

Несколько дней я смотрел на эти лифты как на возможный путь домой. Теперь же они виделись не более чем очередными запертыми дверями, что захлопнулись прямо перед моим носом. И теперь из всех возможных планов побега у меня остался самый надёжный.

Придумать новый план.

После