Мой лифт — Моя крепость. 2 - Андрей Проходский

Мы поставили ящик возле стены.

Мужик на велосипеде посмотрел на нас, но педалить не перестал.

— Здорово.

— Здорово, — ответил Сева. — Как жизнь?

— Жопа болит.

— Зато в тепле.

— Иди ты.

— И тебе хорошей смены.

Мы вышли обратно в коридор.

Я посмотрел на лампы под потолком.

— Реально тут всё от него работает?

— Не только. Но часть — да. Он в основном аккумуляторы заряжает. Ещё у них где-то другие источники есть, но этот работает каждый день и без выходных.

— Ему для этого всё собрали, — стал я собирать в голове мысленную конструкцию.

— Ага. — коротко отозвался товарищ.

— Генератор, аккумуляторы, станину для велика. — Мыслительный процесс работал на всю, и нет, я не думал конкретно о этом велосипедисте. Я думал о всей этой социальной конструкции, внутри которой я оказался против своей воли.

Сева же не распалялся на такие материи и, обиженно добавил:

— И живёт он всё равно у той женщины с двумя её дочками.

Я посмотрел на него.

— Ты когда-нибудь перестанешь это упоминать?

— Нет.

— Почему?

— Потому что жизнь несправедлива.

Я хмыкнул.

Но теперь история Велосипедиста воспринималась немного иначе.

Раньше она звучала как анекдот. Человек получил дурацкий класс, его велосипед подключили к генератору, и теперь он вынужден крутить педали, пока ноги не отвалятся.

Но передо мной была целая маленькая электростанция, построенная вокруг одного системного навыка.

Его не просто признали полезным.

В него вложились.

Нашли генератор. Притащили аккумуляторы. Кто-то придумал передачу, собрал и теперь обслуживал.

Сева мог сколько угодно обижаться, но логика здесь была.

Неприятная.

Но была.

Если человек приносил понятную пользу — ему помогали приносить её ещё больше.

Если нет…

Мне вот выдали лом.

Ближе к обеду нас снова отправили таскать мусор.

На этот раз работа шла возле перехода между жилой частью и одним из контролируемых коридоров. Я это место уже видел раньше, но сегодня мы оказались гораздо ближе.

Настолько, что за поворотом иногда мелькал кусок лифтового холла.

Я старался туда не смотреть.

Получалось плохо.

Сева заметил.

Конечно же заметил.

— Даже не думай. — бросил он.

— Я ничего не делаю.

— Вот именно поэтому я и волнуюсь.

— Очень приятно, что ты обо мне заботишься.

— Я о себе забочусь. Если ты сейчас внезапно побежишь целовать в засос кнопку лифта, мне потом объяснять, почему я стоял рядом.

— Я не собираюсь её даже пальцем трогать.

— Уже хорошо.

— Пока что…

Сева лишь тяжело вздохнул.

— Годы идут, а ты не меняешься. Вот за это я тебя и ненавижу.

— Мы знакомы меньше недели.

— А это сути не меняет.

Мы успели сделать ещё два захода, когда впереди раздался короткий окрик:

— Проход освободили!

Люди начали прижиматься к стенам.

Я поставил тележку ближе к двери и вытянул шею.

Сначала вдалеке показались наконечники копий.

Чуть позже я уверился, что это именно копья, хотя назвать их обычными язык не поворачивался.

Они были короткими по меркам нормального древкового оружия — примерно с винтовку Мосина с примкнутым штыком. Может, немного длиннее. Для открытого поля такое оружие выглядело бы странно, зато здесь, среди коридоров и квартир, размер казался почти идеальным.

Следом появились их владельцы.

Пятеро.

Они не были одеты одинаково, но даже с первого взгляда становилось понятно: это одно подразделение. Похожие кирасы, самодельные подсумки и тяжелые ботинки, что выстукивали ритм в синхронном шаге.

— Первые, — тихо сказал Сева.

Я сразу понял, о ком он.

Первый отряд.

Те самые привилегированные «Отбросы», про которых в казарме говорили то с завистью, то с раздражением.

Я ожидал увидеть что-нибудь более впечатляющее.

Здоровенных мужиков.

Бывших военных.

Хотя бы одинаковую форму.

Вместо этого первым шёл невысокий парень лет двадцати пяти с таким лицом, будто его выдернули из бухгалтерии. Второй был заметно старше и тяжелее. Третьей вообще оказалась женщина.

А на поясе четвёртого висел… Лабубу.

Я моргнул.

Кислотно-фиолетовый.

Яркий настолько, что на фоне серой одежды и защитного снаряжения он выглядел как издевательство.

— Сев, — обратился я к товарищу.

— М?

— Меня же не глючит, у него на поясе Лабубу весит?

— Ага, — подтвердил, что я еще не окончательно потек крышей, Сева.

— Почему?

— Системный же.

Я посмотрел на него.

— А что делает? — спросил я этого всезнайку.

— Хрен знает, — обломал он все мои надежды.

Фиолетовая тварюшка подпрыгивала на поясе бойца при каждом шаге.

Я проводил её взглядом.

У другого на запястье был широкий браслет, похожий на дешёвую детскую фенечку. У женщины на груди висела маленькая металлическая свистулька. Системные они или просто личные вещи, с такого расстояния было не понять.

А потом я заметил якорь.

На предплечье последнего мужчины из пятёрки виднелась старая синяя татуировка: якорь, обвитый канатом.

Сева кивнул в его сторону.

— Матрос.

— Прозвище, что ли? — предположил было я.

— Класс.

— В смысле, класс «Матрос»? — понял я, что ничего не понял.

— Ага.

Я удивлённо посмотрел на мужчину.

Он был лет сорока, крепкий, загорелый, с коротко остриженными волосами. Из всей пятёрки он как раз выглядел человеком, которому нахождение в боевом отряде подходило больше всего.

— Так «Матрос» же нормальный класс.

Сева посмотрел на меня как на идиота.

Потом демонстративно оглядел коридор.

— А ты корабль тут видишь?

Я тоже огляделся.

— Нет.

— А море?

— Тоже как-то не завезли.

— Вот и я не вижу.

Аргумент был железный.

И только теперь я обратил внимание, что Первый отряд шёл не один.

Между его бойцами двигались ещё пятеро.

Вот эти уже выглядели совсем иначе.

Руки у троих были скованы наручниками. Ещё двоих соединяла короткая цепь, пропущенная через какие-то металлические фиксаторы на поясах. Один шёл с разбитой губой и смотрел вокруг с такой ненавистью, словно прикидывал, кого первым убьёт, если ему развяжут руки.

— А эти?

Сева перестал улыбаться.

— Вторые.

— Второй отряд?

— Он самый.

Теперь стало понятно, почему Первые двигались именно так.

Один впереди.

Двое по бокам.

Двое чуть сзади.

Не строем в привычном смысле, но каждый занимал место так, что заключённые постоянно оставались внутри образованного ими пространства. Когда один из скованных замедлился, Матрос автоматически сместился на полшага, а женщина с противоположной стороны тут же закрыла образовавшийся промежуток.

Никто не отдавал