Новгородец-2 - Георгий Георгиевич Смородинский

— Я нашла узел! — доложила прилетевшая Зима. — Тут верста всего, с небольшим.

— Мы выведем вас отсюда, — объявил я и мысленно поблагодарил свою маленькую помощницу. — Потом пойдете в Солец. Пять дней отдохнете, дождетесь дружину отца и с ней пойдете на Псков.

— Это скажешь боярину — он у нас командир, — хмуро произнес Федор, а затем посмотрел на меня и уточнил: — А что хоть сейчас в Пскове?

— В Пскове сейчас латиняне, — со вздохом пояснил я. — Князь Ярослав ранен. Он с дружиной сейчас в осажденном Изборске. Войском командует его сын — Святослав.

— Ясно, — сотник кивнул, снова посмотрел на жрицу и улыбнулся. — Спасибо вам, что пришли и дали надежду. Мы уже и не верили…

— Тогда идем говорить с боярином? — волхва подняла на него взгляд.

— Да! — Федор кивнул и, обернувшись, нашел взглядом Саву. — Все слышал? Давай к Волоту. Расскажи ему все и передай, что мы сейчас подойдем.

— А нашим-то можно сказать? — с надеждой в голосе спросил паренек.

— Сначала к боярину, а потом хоть лошадям рассказывай, — сотник усмехнулся и, сделав нам знак следовать за собой, направился в сторону лагеря.

[1]Решение на вече определялось «голосом» толпы: чья сторона громче кричала, и чьих людей больше оставалось на площади после спора. Формального подсчёта не было; влияние бояр и организованность их сторонников часто решали исход.

[2]Автор напоминает: в книге всегда применяется обычная сажень. Обычная сажень = 3 аршина = 12 пядей = 2,1336 метра.

Лагерь отряда стоял на просторной луговой поляне у изгиба небольшой речки — метров тридцати в поперечнике. Вода в ней была темная, берега пологие, в большинстве мест вытоптанные до земли. Травы не было и на поляне: ее, очевидно, скормили лошадям. Самих коней нигде не видно. По словам сотника, их сейчас пасли на одной из дальних полян.

Лагерь был похож на поселок заготовщиков древесины, и мои опасения не оправдались. Люди тут не одичали и не свихнулись. Местные в лесу чувствуют себя намного комфортнее моих соотечественников с Земли. И это сейчас я видел воочию.

Четыре десятка добротных шалашей стояли рядами с раскопанными канавами для водостока и площадками с небольшими навесами для костров. Деревья вокруг поляны были вырублены метров на сто. На краю были организованы отхожие места — бревенчатые, добротные и чем-то напомнившие туалеты на дачах. Вдоль реки в ряд стояло пять бань, возле которых были сложены большие поленницы.

Спрашивается: на хрена им все это понадобилось? Ответ прост… Людей занимали работой. У бойцов, занимающихся обустройством лагеря, нет времени на ненужные мысли. Работа успокаивает и спасает от беспросветной тоски.

Людей в лагере находилось не больше сотни, и праздношатающихся я не заметил. Кто-то чинил кольчуги, кто-то точил оружие, кто-то кашеварил у костров. Все эти парни выглядели изможденными: бороды давно не стрижены, лица осунулись под глазами залегли круги. Впрочем, несмотря ни на что, сотни не потеряли боеспособность. Немного отдохнут, отъедятся, дождутся подхода дружины и продолжат начатый поход. Главное, договориться с боярином.

— Здесь не все, — заметив мой взгляд, пояснил идущий чуть впереди сотник. — Три десятка с конями, кто-то на новой вырубке, а остальные сейчас ловят рыбу. С рекой нам очень повезло. Не будь ее, не знаю, как бы оно обернулось.

— А дожди тут часто бывали? — кинув взгляд на воду, уточнила волхва. — У нас там последний прошел дней десять назад.

— Здесь так же, — ответил один из идущих с нами бойцов. — Два дня подряд лил, а потом как отрезало. Но с водой проблем нет. Родников тут хватает. Даже небольшое озерцо есть. Трава вот только заканчивается…

— В Сольце овса полно. Лошадям до весны не сожрать, — заверила его Велеслава. — И продуктов там тоже хватает.

Нас заметили издали. Люди бросили работу, повскакивали со своих мест, и когда мы подходили к лагерю, у входа уже встречала толпа человек в двадцать.

— А я вам что говорил⁈ — рявкнул сотник, оглядев встречающий народ. — Князь Юрий Всеволодович отправил за нами знающую и своего сына! Они выведут нас из этого леса!

Ну да… Предки у меня знаменитые. Дедушку на Земле звали Всеволод Большое Гнездо. Здесь прозвище другое, но суть от этого не меняется. Отец тоже не последний человек в российской истории. Великим князем Владимирским был как-никак… Вот только вся моя семья, кроме сестры, погибла в 1238 году во время нашествия монголов[1]. Здесь этого не случится. Потому что я не допущу!

Услышав слова командира, народ обрадованно загудел. Кто-то заорал, извещая приятелей в лагере, у некоторых заблестели глаза.

— Так это ж Пустой! — закричал кто-то из толпы. — Видел его в святилище Громовержца!

— Уже не пустой, — произнёс я так, чтобы услышали все. — Меня зовут Олег! Боги вернули мне душу и имя!

Народ расступился, пропуская, и мы направились к шатру сотника, который стоял в западной части лагеря на небольшой возвышенности.

Боярина я узнал сразу по дорогой расшитой серебряной нитью рубахе. Волот сидел на бревне в окружении ближников и спокойно смотрел в нашу сторону. Савы рядом с ним не было, и значит, боярину уже объяснили, кто пожаловал в гости.

На вид — лет около сорока. Скуластый, широкоплечий со стриженными «под горшок» волосами и кривым шрамом на правой щеке. При этом никакого безумия я во взгляде его не увидел, и это слегка обнадеживало. Немного напрягло другое. На бревнах у навеса с боярином сидело еще три человека, и никто при нашем приближении и не подумал подняться.

Нет, я понимаю, незаконнорожденный сын князя фигура здесь невеликая, но служительницу Велеса могли бы встретить и поприветливее. Мы же не на прием пришли выпрашивать для себя привилегий. Впрочем, плевать. Пусть хоть на головы встанут. Мне с ними детей не крестить.

«Он злится, — мысленно подсказала мне Велеслава. — Завел людей, а вывести не смог. А теперь мы с тобой пришли, как спасители. Ты первый говори, а я за тобой».

«Хорошо», — мысленно ответил ей я и, посмотрев на Волота, произнёс:

— Здрав будь, боярин! Я Олег, сын Юрия Новгородского. Отец отправил меня за вами.

Не кивал, и тем более не кланялся. Боярин навстречу не встал, вот и я не буду расшаркиваться. Мы просто поговорим. Предстоящий разговор продуман до мелочей, и мне даже не понадобятся советы волхвы. Боярин не откажется от похода на Псков. У него просто нет других вариантов.

— Какой такой сын? — не приветствуя меня, хмуро пробасил Волот. —