Барон Оболенский 3 - Александр Горин

— Спасибо, Лиля, — поблагодарил я, разгоняя вихрь в груди ещё больше уже собственным усилием. — А теперь иди, я ещё поработаю.

Девушка покачала головой и скрылась за углом дома, а я кое-как смог сделать ещё три стрелы, когда ко мне пришёл с докладом Гаврила.

Три вышки на южном направлении были готовы, с настилами и перилами. Вдоль частокола закончили делать деревянные помосты, правда, не по всему периметру, но основные направления прикрыты. В слабых местах добавили кольев, на всякий случай установили подпорки.

— Значит так, — сказал я, когда Гаврила закончил с докладом. — Ночью дежурим в две смены, по шесть человек в каждую. Стрелы магические распределяем так: по пять на каждую десятку, пять ополчению, пять дозорным на вышках, две Андрею.

— Понял, ваше благородие, — кивнул Гаврила, поглаживая бороду. — А ежели что, в било бить?

— Именно, — кивнул я, глядя ему прямо в глаза. — Я ночью проверю дозор, предупреди, чтобы глаз не смыкали.

* * *

Перед сном я решил сам обойти дозоры. Ночь стояла тихая, звёздная, но воздух был тяжёлым, будто перед грозой. На южной центральной вышке дежурил Миша, которого я специально поставил в дозор как человека, который может чувствовать тварей на расстоянии.

— Как обстановка? — спросил я, поднимаясь по скрипучим ступеням и встал рядом с перилами.

— Тихо, ваше благородие, — ответил Миша, всматриваясь в лес. — Тварей поблизости не чувствую.

На второй вышке дежурил десятник Тимофей Белов. Увидев меня, он кивнул и сказал, не дожидаясь вопроса:

— Тихо, барон. Но мне не нравится. Птиц нет, и даже сверчки молчат.

Я прислушался. А ведь и действительно лес молчит. Ни сверчков, ни ночных птах, ни шелеста мелкой живности в траве. Только ветер в кронах деревьев. Что-то мне тоже это не нравится.

Я ещё немного постоял и вернулся в дом. Андрей уже спал, свернувшись под одеялом, и только рыжая макушка торчала наружу. У девушек на чердаке тоже было тихо. Я разделся, лёг на кровать, но сон не шёл.

Я почему-то вспомнил, как Лиля сегодня вечером места себе не находила. Ходила из угла в угол, кусала губы, говорила, что чувствует что-то нехорошее.

Нет, сейчас не усну. Встал, накинул рубаху и вышел на задний двор. Подвесил в воздухе небольшой огненный шар, чтобы освещать площадку, сел на камень и положил перед собой стрелу. Сделаю ещё, раз не спится.

Работал медленно, вдумчиво. Огонь и воздух сплетались ровно, без рывков, жгут ложился в металл, как вода в губку. Первая стрела вспыхнула оранжевым и загорелась ровным светом. Вторая далась тяжелее, руки дрожали, вихрь в груди вяло ворочался, но я дожал. Наконечник засветился, пусть и слабее остальных, но засветился.

Всё. Больше не могу, видимо по стрелам это сегодня мой предел. Я погасил огненный шар, пошёл в дом. Лёг, укрылся одеялом, закрыл глаза. На этот раз сон пришёл почти сразу.

Разбудили меня громкие мужские крики и тут же следом гулкий, непрекращающийся звон. Кто-то со всей дури колотил в било.

Я вскочил с кровати, рванул к доспехам.

— Андрей, Лиля, подъём! — рявкнул я на всю избу, натягивая сапоги.

Советник сел на кровати с вытаращенными глазами и тут же стал судорожно одеваться.

— Что случилось? — донёсся с чердака испуганный голос Лили.

— Наверняка монстры пожаловали, — предположил я, дёргая на себя ручку двери. — Догоняйте!

Я схватил ремень с мечом в ножнах и выскочил наружу. Небо на востоке только начинало сереть, около четырёх утра. Мужики уже бегали по деревне с копьями и топорами наперевес. Чуть правее ворот доносились крики и звуки боя.

В било бил кто-то из ельгинских, лупя в него подвешенным рядом молотком.

— Монстры! Справа у ворот! — орал он, оборачиваясь к бегущим. — Между первой и второй вышками!

— Сколько? — крикнул я мужику. — Какого ранга?

— Ваше благородие! — выпалил он. — Штук тридцать, не меньше! Второй-третий ранг, а впереди даже не знаю какого, огроменный!

Я рванул туда. На ходу увидел сотника, Сергей бежал мне навстречу с горящими стрелами в руках. Десятники двигались следом, на ходу собирая людей.

— За мной! — крикнул я, набирая скорость и раскручивая вихрь в груди.

У стены творилось что-то невообразимое. Крики, топот, лязг, рёв и шипение. Удар монстров пришёлся в самое уязвимое место, между правой вышкой у ворот и крайней левой вышкой на юге.

Через колья уже перелазила огромная тварь с серебристой чешуёй, похожая на гориллу. Голова сидела прямо на туловище, без шеи, будто её и не было, зато пасть была широкая, похожая на волчью. Метра два с половиной в холке, шесть лап, причём две передних длиннее других, с когтями, и этими лапами тварь раздвигала колья, ломала и отбрасывала их в стороны, издавая громкий утробный звук, похожий на сирену.

С таким мы ещё не встречались, я узнал его по картинке в бестиарии Андрея. Грызень, горилла-мутант четвёртого ранга.

С настилов и соседних вышек дозорные осыпали гориллу градом стрел, но без особого для неё урона. Почему не стреляете магическими стрелами⁈ Эти же её не пробьют! Все истратили?

Тварь уже проделала метровый проход в частоколе, с трудом протиснулась в него, ломая попутно ещё один кол, и перебралась на нашу сторону, а в дыру за ней хлынули остальные монстры. Чёрные, бугристые, с горящими красными глазами, они лезли друг через друга, торопясь. Вроде только второго и третьего ранга.

У дыры было человек семь мужиков с копьями, которыми они пытались остановить волну обезумевших от запаха добычи тварей. Грызень взревел и начал махать когтистыми лапами, мужики отпрянули назад, соблюдая безопасную дистанцию. На такого лезть с копьём и правда не стоит.

Я прибавил ходу, оценивая обстановку. Прямой огневой контакт для меня сейчас был невозможен, задену кого-то из своих.

— Копья к бою! Окружай дыру, — заорал я, забирая левее. — Не пускать тварей в деревню! Сергей, стреляйте огненными стрелами, живо!

Грызень тут же среагировал на мой голос, забыл про копейщиков и двинулся на меня. Мужики сделали правильный выбор и с криками хлынули к дыре в частоколе, а я подключил магию земли, выкопав полутораметровую яму под верзилой.

Есть! Тварь с рёвом ушла под землю по брюхо. Я быстро подал воду в яму, превращая её в болото. Средние и задние лапы уродливой гориллы завязли в грязи, а вот удлинённые передние всё еще представляли опасность.

Увидев, что грызень остановлен, подоспевшие с другого края деревни мужики взревели и ринулись с копьями на него, но тут