Барон Оболенский 3 - Александр Горин

Вот оно что. Теперь понятно, откуда у неё дар. Мы ещё немного посидели молча. Слова утешения казались пустыми, а спрашивать больше не хотелось, она и так сказала больше, чем за всё время нашего знакомства.

— Ладно, — сказал я наконец, поднимаясь и подавая ей руку. — Пора спать. Завтра много дел.

Лиля приняла мою руку, поднялась. Она всё ещё сжимала край костюма, будто боялась, что он исчезнет.

— Ваше благородие, — сказала она, глядя на меня снизу вверх. — Спасибо. За костюм, за доспех, за… — она замолчала, подбирая слова. — За всё спасибо.

— Пора спать, — мягко сказал я, кивая на приоткрытую дверь. — Поздно уже.

Лиля улыбнулась, кивнула и скользнула в дом. Я слышал, как она поднимается по лестнице на чердак, как скрипят доски под её шагами. Потом всё стихло.

Я постоял ещё немного на крыльце, глядя на звёзды. В голове крутились её слова. Графская семья. Мать, которая отказалась от титула и увезла дочку в глухую деревню. Интересно, что ещё она не рассказала? И что будет, если в Томске узнают, что Лиля жива? Буду надеяться, что об этом уже все забыли, времени прошло не так мало. Но и не много.

Дверь за моей спиной чуть скрипнула, и я обернулся. В дверном проёме стоял Андрей, прижимая к груди тетрадь.

— Ваше благородие, — прошептал мой советник, выходя на крыльцо и плотно закрывая дверь за собой. — Дверь приоткрытой осталась, так что я, — Андрей понизил голос до заговорщического шёпота, — всё слышал про Лилю. Ну, про то, что она аристократка. Это же вообще всё меняет, ваше благородие!

— Что же именно? — спросил я, поднимаясь на ноги.

— Как что, ваше благородие? — воскликнул он, всплеснув руками. — Она не простолюдинка, она благородная! По крови, по происхождению! А вы у нас тоже аристократ, барон, и, между прочим, холостой. Вам же невеста нужна?

Я удивлённо уставился на него.

— Андрей, — произнёс я медленно, глядя ему прямо в глаза. — Ты дурак или притворяешься?

Советник заморгал, явно не ожидая такой реакции.

— Почему сразу притворяюсь? Ой, не то хотел сказать… А, не важно, — зачастил Андрей, прижимая тетрадь к груди, — важно, что я же о вас думаю. Лиля — девушка благородная, красивая, вы посмотрите на неё, она уже не подросток давно. Привязана к вам, да что там привязана, сохнет по вам, можно сказать.

Внутри что-то ёкнуло. Вот этого я никак не ожидал.

— А с чего ты взял, что сохнет? — удивлённо спросил я. — Благодарна мне за спасение, смотрит на меня как на старшего брата или отца. Ну или как на барона.

Андрей вздохнул с таким видом, будто объяснял таблицу умножения младенцу.

— Ваше благородие, я всё-таки не первый год на свете живу, — сказал рыжий долгожитель, качая головой. — Она на вас смотрит так, как Яна на пироги. Ну, то есть с полным обожанием. Вы просто не замечаете, потому что заняты делами. А я замечаю.

— Так, внимательный ты наш, — сказал я, отворачиваясь и глядя в темноту, — иди лучше спать.

— Но ваше благородие…

— Спать, — повторил я, не повышая голоса, но с нажимом. — Эту тему я сейчас обсуждать не намерен.

Андрей вздохнул, пошёл в дом, бормоча что-то про недальновидных баронов.

Я остался один. Спать совершенно перехотелось. Спустился с крыльца, сел на лавку у палисадника, вытянул ноги. Значит, Лиля — аристократка. Графская дочь, пусть и без титула, хотя это и не точно. Дар у неё от родителей, с этим всё ясно. И она, как сказал Андрей, по мне сохнет. Хм.

А Яна? Та блондинка, которая таскает мне пирожки и ягоды? Красивая, улыбчивая, с ямочками на щеках. Та тоже ведь не просто так за мной бегает, ежу понятно. Но она простолюдинка, по статусу не подходит. Барон не может жениться на крестьянке, это в перспективе может сказаться на моём статусе, когда придёт время расширяться и иметь дело с княжеским двором и всем этими аристократами.

Лиля — другое дело. Аристократка по крови, с даром, умная, красивая. И, если Андрей прав, влюблена в меня. Такой союз был бы выгоден всем.

Я вдруг понял, что думаю о браке, как о сделке. Может, так и надо? Или нет? Ладно, торопиться я не буду. Присмотрюсь, подумаю, время покажет.

* * *

Проснулся я ранним утром от стука в дверь. Все ещё крепко спали, пришлось открывать дверь мне. На пороге стоял староста, переминаясь с ноги на ногу, и комкал в руках многострадальную кепку.

— Ваше благородие, — произнёс Гаврила, понижая голос до полушепота, что с его громогласным басом было почти подвигом. — Тут такое дело. Дозорные ночью в лесу на юге тени видели. Монстры, похоже.

— Почему деревню по тревоге не подняли? — у меня сразу пропал весь сон.

— Далеко были, не разобрать толком. Пока думали, будить всех или нет, тени ушли, — продолжил Гаврила, виновато глядя на меня. — В общем, подняли меня, а я приказал дозор усилить, вас беспокоить не велел. Ночь была, темно, мало ли что померещилось.

— Понял тебя, — сказал я, вглядываясь в сторону южного частокола. — Дозор усиль ещё. И частокол проверить нужно, в слабых местах укрепить, может, ещё колья вбить дополнительные. Проверь лично, чтобы даже крупная тварь не смогла сломать. Начинай прямо сейчас.

Гаврила кивнул и вышел, а я остался стоять посреди избы, прикидывая расклад. Монстры, а это были именно они, я не сомневался, ночью вышли к деревне с юга. А там Врата Хаоса. Значит, активность растёт, и они уже почти добрались до нас.

Так, надо торопиться с обороной и с закрытием этих Врат. Жаль, что охотники вчера ушли и будут только завтра. Ладно, работаем с тем, что есть.

Я начал будить Андрея. Советник заворочался, забормотал что-то про «ещё пять минут», но потом резко сел, вспомнив, видимо, о вчерашнем поручении.

— Ваше благородие, — затараторил он, вскакивая и хватая со стола книгу. — Я с утра засяду за книги, как вы и велели. Как только что-то найду про зачаровывание оружия, то сразу доложу.

— Действуй, — коротко ответил я и вышел во двор.

Повернул за дом, туда, где я вчера до самого вечера делал огненные стрелы. Использовал все огненные и воздушные крупицы и зёрна, которые сумел наменять у охотников и получилось всего семнадцать стрел. С