Барон Оболенский 3 - Александр Горин

— Вот, ваше благородие, — запыхавшись, доложил Андрей. — Всех привёл.

— Гляньте, — сказал я, указывая на камень. — Магические стрелы. Огонь и воздух внутри наконечника.

Сергей подошёл первым, молча посмотрел, потом взял одну стрелу за древко и поднял. Светящийся наконечник зашипел, от него пошёл лёгкий дымок. Охотник кивнул, как будто бы каждый день видит магические стрелы, и положил стрелу обратно.

Пахом присвистнул, а Тимофей снял шапку и почесал затылок.

— Летят в два с половиной раза быстрее обычных, — вставил Андрей, сверкая глазами и тыча пальцем в тетрадь. — Я замерил. И хитин прожигают насквозь. Вот, смотрите, — он поднял прожжённую пластину.

Тимофей взял пластину, повертел в руках, потом посмотрел на меня.

— Ваше благородие, так мы же теперь как охотники по силе будем, — сказал он с уважением. — Может, и на копья такое можно?

— Думал уже, — ответил я, качая головой. — Там металла много, много маны понадобится или ядра нужны крупнее. Позже буду пробовать, чтобы дорогие ядра не испортить.

Сергей молча взял лук, наложил стрелу, натянул тетиву и выстрелил в чурбан. Стрела вспыхнула в полёте и вонзилась в дерево, прожигая его насквозь. Охотник опустил лук и коротко кивнул.

— Работает, — с удовлетворением резюмировал Сергей. — Только в колчане их не потаскаешь. Прожгут.

— Вот и я о том же, — подтвердил я. — Предлагаю железные стаканы на дно колчана сделать, толстые, с двойными стенками, чтобы воздух изолировал температуру. Может, тогда не прожгут?

— Пусть Макар попробует, — поддержал Пахом, оживляясь. — Ему только скажи, он что хочешь выкует.

— Добро, — кивнул я. — Андрей, поставь Макару задачу.

* * *

Вечером, после ужина, мы собрались дома. Ира уже убрала со стола и теперь хлопотала у печи, заваривая травяной чай. Лиля сидела на лавке, поджав ноги, и листала свой травник. Андрей устроился за столом с тетрадью, что-то выписывая из книги.

Я вытащил из-под кровати свёрток, который мне с час назад принесла Лена, и подошёл к столу.

— Лиля, это тебе, — произнёс я, кладя коричневый свёрток на стол.

Девушка оторвалась от книги, подняла на меня удивлённые глаза. Потом перевела взгляд на свёрток, потом снова на меня.

— Мне? — переспросила она, прижимая травник к груди. — Что это, ваше благородие?

Андрей вопросительно уставился на меня и тут же, ударив себя по лбу ладонью, расплылся в широкой улыбке. Ира подошла с заварником в руках и принялась разливать чай по кружкам, с любопытством поглядывая на свёрток.

— Разверни, узнаешь, — ответил я, усаживаясь на лавку напротив.

Лиля осторожно развязала холст, развернула ткань. Внутри лежал костюм. Тёмно-коричневый атлас, гладкий, переливающийся в свете лучины. Куртка с высоким воротом, штаны, всё аккуратно сшитое, по фигуре. Лена с Людмилой постарались по моему указанию.

Лиля замерла. Её пальцы коснулись ткани, скользнули по гладкой поверхности. Потом она подняла на меня глаза, и в них было столько удивления, радости и чего-то ещё, что я невольно улыбнулся.

— Неужели мне? — прошептала она, прижимая костюм к груди. — Ваше благородие… Спасибо! Я… Я померяю?

— Конечно, — усмехнулся я, кивая.

Лиля вскочила с лавки и вихрем взлетела по лестнице в свою комнату на чердак. Ира, помедлив секунду, поставила чайник на печь и пошла следом, бросив через плечо, что поможет с застёжками.

Через несколько минут на лестнице послышались шаги. Я поднял голову и замер.

Лиля спускалась вниз, и костюм на ней сидел идеально, подчёркивая фигуру, которая за последние недели стала совсем другой. Атлас переливался, куртка облегала плечи, штаны сидели как влитые. Волосы она распустила, и они падали на плечи тёмно-русыми волнами.

Андрей рядом со мной шумно выдохнул. Я тоже смотрел, не отрываясь, и в голове засела одна мысль: она совсем взрослая. И красивая, чёрт возьми. Тряхнул головой, отгоняя лишнее.

— Ну как? — спросила Лиля, останавливаясь посреди комнаты и оглядывая нас с лёгкой тревогой. — Не слишком облегающий?

— В самый раз, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — У нас ещё один подарок. Андрей, принеси.

Лиля удивлённо вскинула брови, а мой советник вскочил, метнулся в сени и вернулся через минуту, держа в руках небольшой хитиновый доспех. Пластины скрежня, подогнанные одна к одной, лёгкие, но прочные, на кожаной основе.

— Это от нас, — сказал Андрей, торжественно вручая доспех Лиле. — Ты у нас боевой лекарь, тебе и доспехи нужны соответствующие.

Лиля приняла доспех дрожащими руками, посмотрела на меня, потом на Андрея. В её глазах блеснули слёзы, но она быстро сморгнула их и улыбнулась.

— Спасибо, — прошептала она, прижимая доспех к груди. — Я… Я не знаю, что сказать.

— Скажи, что наденешь, — хмыкнул Андрей, подходя ближе. — Давай помогу.

Он принялся помогать Лиле надевать доспех, подсказывая, где завязывать ремни и как подтянуть наплечники.

— Будешь крутая магичка, — прокомментировал Андрей, отступая на шаг и оглядывая результат. — На заставе все тебе кланяться будут.

Лиля звонко рассмеялась, а потом ещё немного покружилась, сняла доспех, и мы сели за стол пить травяной чай. За разговорами просидели ещё с полчаса, обсуждая завтрашние дела, а потом я вышел на крыльцо, чтобы перед сном подышать воздухом.

Поздний вечер выдался ясный и тёплый. Над лесом раскинулось огромное звёздное небо, и Млечный Путь тянулся через всю его ширину, будто кто-то рассыпал серебряную пыль по чёрному бархату. Тишину нарушали только сверчки да далёкое уханье филина.

Я уселся на верхнюю ступеньку, любуясь звёздным небом. Сзади меня тихо открылась дверь, Лиля тихонько вышла на крыльцо и устроилась рядом, обхватила колени руками и запрокинула голову.

— Красиво, — сказал я, глядя на звёзды.

— Очень, — отозвалась Лиля, не отводя глаз от неба. — Я в Томилово часто на крышу забиралась, чтобы поближе к звёздам быть. Дед смеялся и говорил, что я руки к звёздам тянула, как будто хочу до них дотронуться.

— А папа с мамой что говорили? — спросил я несмотря на то, что она эту тему всегда обходила стороной. Может, сейчас расскажет.

— Я родителей почти не помню, — тихо сказала Лиля дрогнувшим голосом. — Папу убили, когда я совсем маленькая была. Мама меня на руки схватила и с обозом в деревню увезла. Она говорила, что мы должны уйти из княжества, что там нам не жить.

Лиля замолчала, шмыгнула носом. Я молчал, пусть расскажет сколько сможет.

— Мы в Томилово пришли, — вскоре продолжила Лиля. — Дедушка нас один приютил, у него изба была на отшибе, один жил. Пожалел. А потом мама заболела и умерла. Мне тогда пять лет было.

Девушка опустила голову, зарылась пальцами в волосы.

— Тот дедушка меня и вырастил, — тихо