Барон Оболенский 3 - Александр Горин

— Хорошо, ваше благородие, сделаю, — сказал он, пряча деньги и ядра на обмен за пазуху. — Про чёрные ядра спрошу, не сомневайтесь. И лошадь для Лилии справим.

Мы тепло распрощались, и Матвей зашагал к своей артели, которая уже заканчивала укладывать последние венцы гостевого дома. А я направился к строящемуся терему, благо он был совсем рядом.

Мужики работали споро. Тарас Капустин, стоя на самом верху сруба, руководил укладкой очередного венца, а внизу суетились плотники, подтаскивая брёвна и подавая их наверх. Здоровяк Демьян с медвежьей шеей ворочал брёвна в одиночку, словно это были не сосновые стволы, а обычные палки.

Терем рос на глазах. Уже пять венцов подняли, а к вечеру, судя по темпам, ещё два раза по столько же положат. Фундамент из известняка, который мы привезли с каменоломни, выглядел солидно и основательно. Высокий цоколь, широкие проёмы под окна, просторное крыльцо. Настоящий баронский дом, не то что наша нынешняя изба, которую уже скоро Кедр подпирать начнёт.

Я обошёл стройку, оценивая, как подогнаны брёвна, как связаны углы. Тарас, заметив меня, спрыгнул вниз, вытирая пот со лба.

— Ваше благородие, — прогудел он, расплываясь в довольной улыбке. — Всё идёт как надо. К вечеру под второй этаж подвести планируем. Было бы больше людей, мы бы быстрее, конечно, всё закончили. Но и так, — он обвёл рукой стройку, — делаем, что можем.

— Молодец, Тарас, — сказал я, одобрительно кивая. — Людей я тебе добавить не могу, сам видишь, что творится. Савелий с ельгинскими на частоколе, остальные на домах для новеньких. Как только терем закончите, — я оглянулся на наш старый дом, — принимайтесь за лекарский дом, тем более что он уже готов.

— Как это готов, ваше благородие? — вскинул брови Тарас.

— Наш старый дом пусть под лекарский дом пойдёт, — ответил я.

— Точно, ваше благородие! — обрадовался Тарас. — Разберём, перенесём на новое место, и Лилия там будет всех лечить. А потом сразу за мастерскую возьмёмся, мне Андрей всё передал.

Отпустив Тараса, я двинулся к западной части деревни, где Савелий со своими людьми возводил новую секцию частокола. Он пока временно подчинялся только мне, а работа по расширению деревни, которую я им поручил, перестала быть актуальной. Сейчас важно было как можно быстрее усилить частокол с учётом того, что на нас могут попереть монстры.

Старый ельгинский староста стоял, опираясь на клюку, и что-то негромко объяснял своим. Увидев меня, он выпрямился и шагнул навстречу. Не обрадовался он мне, конечно, но хотя бы хмуриться не стал. Я ещё даже не стал с ним разговаривать, а уже какая-то тяжесть появилась.

— Ваше благородие, — произнёс Савелий, склоняя голову.

— Савелий, — начал я без предисловий, глядя ему прямо в глаза. — Ночью дозорные видели монстров на юге, появилась более важная работа.

Савелий нахмурился, пожевал губами.

— Понял, ваше благородие, — сказал он, постукивая клюкой по земле. — Что нужно делать?

— Оставляйте западный частокол, — я махнул рукой в сторону нового контура ограды. — Сейчас важнее юг. Нужно укрепить частокол на южной стороне, сделать настил вдоль всего частокола для стрелков и поставить дополнительные вышки. Монстры лезут оттуда, и если они пойдут на деревню, то именно с юга. Пусть Андрей тебе ваш участок выделит и принимайтесь там за работу.

— Понял, — задумчиво кивнул Савелий, прикидывая что-то уме и оглядываясь на уже проделанную работу.

И тут из-за его спины вынырнул Борис, рыжебородый мужик с прищуренным глазом, который ещё недавно в столовой возмущался, что милютинские пришли на всё готовое.

— Ваше благородие, — сказал он, глядя прямо мне в глаза. — Южный частокол и правда укреплять надо, раз монстры с той стороны ходют, это самое важное для деревни. А мы это, как бы не со всеми, на отшибе… В общем, я сейчас крикну мужиков, подсобим.

Вот это поворот. Ещё недавно этот Борис готов был чуть ли не драку устроить из-за того, что кто-то посмел сказать слово против ельгинских. А теперь сам предлагает помощь и говорит про важность общего дела.

Видимо, подействовало внушение насчёт заставы. Или Савелий с ним хорошо поговорил. В любом случае, результат налицо.

— Вот и хорошо, — сказал я, кивая обоим. — Действуйте, Андрей покажет вам фронт работ.

Савелий коротко поклонился, Борис кивнул и тут же развернулся, зашагал к своим, громко созывая мужиков. Голос у него был зычный, раскатистый, не хуже чем у Гаврилы.

Остаток дня я провёл на заднем дворе, зачаровывая всё, до чего мог дотянуться.

Арбалеты Макар с Василием делали медленно, всего за это время семь штук собрали. Зато добротных, с крепкими ложами, надёжными механизмами взвода и тугими тетивами. Я проверил каждый, придирчиво осмотрел механизмы и остался доволен. Кузнец своё дело знал.

Усиление воздухом легло на арбалеты легко, почти сразу. Но, естественно, сначала направил в них магию жизни, как это делала с луками Лиля. Теперь я понял, что это было не зря. Тетива натягивалась с тем же усилием, но болт уходил из ложа так, что я едва успевал заметить движение. В массивный чурбан входил по самое оперение, а сосновую доску пробивал насквозь, как картон.

Луки тоже пошли хорошо. К вечеру всё, что могло стрелять стрелами и болтами, было усилено стихией воздуха.

А вот на стрелы сил почти не осталось. Двадцать две штуки. Всего двадцать две. И то мне приходилось несколько раз медитировать, восстанавливая запас маны. Я полностью выдохся и сидел на камне, чувствуя, как вихрь в груди еле ворочается, жутко хотелось просто лечь на траву и закрыть глаза.

Руки дрожали, в висках стучало, а перед глазами плыли тёмные пятна. Я снова восстановил ману, немного отдохнул. Вроде стало легче, но концентрация как будто сбилась, и я никак не мог её заново настроить. Каждая новая стрела давалась всё тяжелее, плетение из огня и воздуха ложилось криво, приходилось переделывать.

— Ваше благородие, — раздался за спиной встревоженный голос Лили.

Я обернулся. Девушка стояла в двух шагах, прижимая к груди аптечную сумку, и смотрела на меня так, будто я собирался прямо сейчас упасть замертво.

— Вам нужно остановиться, — сказала она твёрдо, подходя ближе и кладя ладонь мне на плечо. — Источник почти пустой. Ещё немного, и вы сляжете.

— Ещё хотя бы восемь штук, — ответил я, беря следующую стрелу.

— Ваше благородие, ну пожалуйста! — умоляющим голосом произнесла Лиля. — Вы же загоните себя! Дайте я вам помогу.

— Хорошо, помоги, — согласился я, — силы мне нужны.

Лиля опустилась рядом, приложила ладони к моей груди и закрыла глаза. Тёплая волна разлилась по телу, вихрь