Мой лифт — Моя крепость. 2 - Андрей Проходский

Она замерла.

Мне даже стало немного стыдно.

Совсем чуть-чуть.

Хотя нет, мне было не стыдно, мне было больно.

— Андрей…

— Не надо.

— Я не хотела…

— Похе… — договорить я не смог, в легких кончился воздух.

И вправду похер ведь печать под моей кожей существовала потому, что когда-то Алёна решила: её способность можно использовать во благо. Возможно, даже искренне пыталась спасти людей, которых иначе выгнали бы наружу.

Но разделить ее светлые порывы и пыточный кнут пока у меня не получалось. Как-то не до сантиментов.

Мужчина повязкой выглянул в коридор.

— Вы двое. Сюда.

Появились двое рабочих. По лицам было видно, что участвовать в происходящем им хотелось примерно так же сильно, как мне снова знакомиться с пауками.

— Отведите Изотова в казарму.

— Я сама его отведу, — сразу сказала Алёна.

— Нет, — отрезал надзиратель.

Она резко повернулась.

— Что значит «нет»?

— Это значит нет. Алёна Аристарховна, вернитесь к своим обязанностям. Я сам доложу коменданту о произошедшем.

— Доложите. И скажите, что я хочу с ним поговорить.

— Обязательно. — показательно вежливо ответил он.

Рабочие подхватили меня под руки. Я попытался идти самостоятельно, но после пары шагов ноги снова подвели, и пришлось повиснуть на несущих меня бедолагах сильнее, чем хотелось.

Алёна осталась, продолжая о чем-то спорить с надзирателем, отвечавшим ей односложно. Что именно они обсуждали, мне было откровенно плевать.

Меня вывели в коридор. В голове шумело, тело всё ещё подрагивало после активации печати, а место под ухом горело так, словно кто-то оставил под кожей маленький раскалённый уголек.

Коридор качнулся. Рабочие удержали меня, не позволив рухнуть, и дальше пришлось смотреть только под ноги, прокручивая в голове произошедшее.

Как бы досадно ни было признавать, но происходящее тут, с точки зрения Алёны, было справедливо. С печатью на шее неудачников, жезлом-активатором и человеком с дубинкой на случай, если кто-то понимал не с первого раза.

Очень современно.

Очень гуманно.

И всё равно — говно.

На этой глубокой философской мысли сознание окончательно решило, что с него на сегодня хватит.

Стало темно, и я вырубился.

* * *

Алёна поднималась по лестнице так быстро, что уже на втором пролёте у неё начало сбиваться дыхание. Но остановиться она не могла. Стоит сделать хоть одну паузу, и в голове снова вспыхнут кадры того, как Андрей падает на колени, как его пальцы скребут грязный бетон и как из стиснутого горла вместо крика вырывается хрип.

Навстречу ей попались двое рабочих. Увидев её лицо, оба тут же замолчали и прижались к стене. Алёна пронеслась мимо, но чужой испуг только сильнее её разозлил. Сейчас на неё смотрели почти так же, как на отцовских бойцов.

На следующей площадке она замедлилась. Ей до сих пор чудилось чужое тепло. Несколько минут назад Андрей неловко обнял её, и всё произошедшее за эти дни на миг показалось просто-напросто дурным сном.

Он был жив.

Алёна узнала его сразу, хотя Андрей стал куда подтянутей, основательней в движениях, а в глазах появилось что-то опасное и потаённое. Но это был всё ещё он. Она увидела человека, которого считала погибшим, и бросилась к нему раньше, чем успела даже подумать.

А потом кадр сменился, и Андрей уже смотрел на неё так, словно перед ним стояла не она, а ненавистная часть злого механизма, который схватил его, поставил печать и отправил работать на чужое благо.

«Рабство». «Твой отец». «Ваша справедливость — говно».

Все эти злые слова раз за разом эхом отдавались у неё в голове.

Она даже не могла описать, как в тот момент ей хотелось перечислить всё то, чего он не видел и не понимал. Заставить хотя бы раз дослушать её до конца.

Впрочем, слушать Андрей никогда не умел. На вечеринке он тоже решил всё за неё и ушёл. Артур тогда уверял, что Андрей окончательно зарос в квартире и ему просто нужен толчок — возможность увидеть, что Алёна всё ещё думает о нём.

Она согласилась помочь выманить его из дома и подыграть. Но не соглашалась ни на поцелуй, ни на устроенное Артуром представление, ни на присутствие зрителей, заранее собранных посмотреть на чужое унижение.

Когда Алёна поняла, что именно произошло, было уже поздно. Она оттолкнула Артура и побежала следом, но Андрей не остановился. Ей следовало догнать его и всё объяснить. Вместо этого она принялась устраивать громкие разборки, решив, что поговорит с Андреем, когда он успокоится.

Не успокоился. В тот злополучный вечер пришло Слияние.

Воспоминания об Артуре всколыхнули в её мыслях то темное и неприятное, что она обычно держала под контролем.

— Жил как мудак и умер как мудак, — всё-таки выпалила она.

Самой смерти Артура она, конечно, не видела. Но после изгнания он не вернулся. В этом новом мире этого почти наверняка было достаточно, чтобы поставить точку.

Тогда они прятались в домашнем кинотеатре, в единственной комнате в апартаментах Артура, в которой не было окон. За дверью раздавался скрежет. По коридорам что-то двигалось, царапало стены и тяжело ударялось о мебель.

Люди почти не спали. Воды оставалось мало, а каждый выход за припасами мог стать последним. Артур тогда первым пришел в себя. Сначала распределял еду и назначал дежурных, потом начал решать, кто сколько может спать, и всячески упивался своим превосходством.

Поначалу все терпели. Даже такой порядок казался лучше отчаянья и паники. Но однажды Артур загородил Алёне проход, положил ладонь ей на бедро и с мерзкой улыбкой стал объяснять, что теперь она должна окончательно понять, кто именно способен её защитить и чего такая защита стоит.

В тот вечер Алёна впервые осознанно использовала свой навык. «Печать правосудия». Тогда она здорово помогла, заглушив у согласившихся её принять страх и дав небольшие бонусы. Да, они не превратились в солдат, но начали действовать более уверенно. Грамотно подобрав время, они все накинулись на Артура и его подпевал, разоружив их.

Общим решением, что они тогда приняли, было изгнание.

Если бы не печати, всё могло закончиться иначе. Алёна сама видела, как они помогли слабым людям остановить того, кто уже назначил себя хозяином мира. Печать не была ошейником сама по себе. Она могла и защищать.

Так почему сегодня Андрей лежал на полу и корчился от боли?

Алёна остановилась посреди пролёта. Перед глазами снова возник красный рисунок у него на шее и побелевшие пальцы, царапавшие грязный