Мой лифт — Моя крепость. 2 - Андрей Проходский

Потом посмотрел на Алёну.

Она даже не заметила ничего необычного. Никто не требовал у неё пропуск, никто не спрашивал, почему она болтается на этом этаже, и никто не напоминал о графике. Через тот самый охраняемый лифтовый узел, к которому я несколько дней не мог придумать нормальный способ приблизиться, она проходила как к себе домой.

Что-то здесь определённо не сходилось.

— Давай отойдём, — сказала Алёна. — А то посреди прохода стоим.

Она сама выбрала одну из освобождённых квартир и спокойно зашла внутрь. Никто опять же не попытался её остановить, поэтому я бросил тележку возле входа и пошёл следом.

В квартире ещё пахло строительной пылью. Мебель почти всю вынесли, на полу остались светлые прямоугольники от прежних шкафов и дивана, а возле завешенного окна каким-то чудом сохранились два стула. Алёна смахнула с одного бетонную крошку и села.

— Я до сих пор поверить не могу, — сказала она. — Я правда думала, тебя больше нет.

— А я как-то не успевал думать, что стало с тобой.

— Спасибо.

— В хорошем смысле. У меня последние дни были очень насыщенные.

Она покачала головой, но улыбнулась.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга, и от этого становилось ещё страннее. Ещё недавно самым большим личным кошмаром была та вечеринка, после которой я хотел закрыться дома и перестать существовать для человечества. Теперь между той ночью и этим разговором стояли гоблины, Валера Живодёр, крылатая тварь, пауки, несколько смертей и моё неожиданное трудоустройство в систему принудительного труда.

— Здесь уже более-менее безопасно, — сказала Алёна. — Конечно, не везде. Но мы расширяемся. Папа хочет занять ещё несколько этажей, сделать новые склады, нормальный медблок, отдельные жилые зоны. Людей всё больше, а места постоянно не хватает.

Я поднял взгляд.

— Папа?

— Ну да.

Она посмотрела на меня с лёгким недоумением.

— Он здесь. Руководит всем.

В голове что-то медленно соединилось.

Аристарх Вениаминович.

Алена Аристарховна.

Я несколько секунд молча смотрел на Алёну, а потом мысленно хлопнул себя ладонью по лбу. Вот чего это имя казалось мне знакомым. Я действительно слышал его раньше и благополучно закопал где-то между школьными контрольными, разговорами о важном и прочим мусором прежней жизни.

— Подожди, — сказал я. — Твоего отца Аристарх Вениаминович зовут?

— Да. А что?

— Ничего.

Вот почему она здесь ходит свободно.

Очень неожиданно.

Мир, оказывается, стал не только опаснее, но и значительно теснее.

— Ты его видел? — спросила Алёна.

— Было дело. — спросил я уже не так приветливо, но Алёна, кажется, даже не заметила перемены в моём настроении.

— Где?

— На вводной лекции о преимуществах местного социального устройства. — замялся я, но всё же сдержал поток матов и сформулировал приличный ответ.

Она подозрительно посмотрела на меня.

— И как он тебе? — с каким-то искренним любопытством в голосе спросила она.

— Убедительный мужчина.

— Это точно.

Алёна коротко улыбнулась, явно довольная моей характеристикой.

— Знаешь, он почти не спит. Всё пытается контролировать. Мама всегда говорила, что если папа за что-то взялся, проще дождаться конца света, чем заставить его остановиться.

— Ну вот. Дождались.

Она фыркнула.

На несколько минут всё опять стало почти нормальным. Настолько, насколько вообще может быть нормальным разговор двух знакомых после конца света в квартире без мебели, пока один из них числится местным рабом, а второй оказывается дочерью рабовладельца.

— А какой у тебя класс? — спросила Алёна.

Я тяжело вздохнул.

— Не начинай.

— Что? — нарочито возмущенно воскликнула она.

— Меня уже весь местный отдел кадров опросил.

— Вот теперь мне ещё интереснее. Рассказывай.

— Хикикомори. — просто-напросто бросил я с видом, будто мне наплевать на ее реакцию.

Она несколько секунд просто смотрела.

Потом губы предательски дрогнули.

— Нет.

— Да.

— Серьёзно?

— Абсолютно.

Алёна закрыла рот ладонью, но смешок всё равно вырвался.

— Прости.

— Ничего. Все смеются.

— Просто… Андрей, это настолько тебе подходит, что даже как-то обидно.

— Спасибо большое.

— Я не в плохом смысле.

— Конечно. Исключительно из уважения к моим жизненным достижениям.

Она ещё немного посмеялась, потом успокоилась.

— И что класс умеет?

— Разное.

— Например?

— Очень качественно проводить время дома.

— Андрей.

— Что?

— Нормально скажи.

— Коммерческая тайна.

Алёна прищурилась.

— Ты опять что-то скрываешь.

— А ты?

— Что я?

— Какой класс у тебя?

Теперь уже замялась она.

— Сложно объяснить.

— Очень красивое название.

— Да не название это… Суть сложная.

Она немного подумала, подбирая слова.

— Он связан с правилами. С условиями и последствиями, если эти условия нарушают. Я могу накладывать на людей системные печати.

Внутри у меня что-то очень медленно и неприятно сжалось.

Алёна этого не заметила.

— Сначала я вообще не понимала, зачем мне такая способность. У кого-то лечение или навык владения оружием, кто-то умеет производить полезные вещи, а я ставлю печати. Причём там куча ограничений: для одних нужно согласие, для других определённое условие, некоторые вообще почти бесполезны без прокачки.

Я молчал.

— Потом папа придумал, как это можно использовать нормально. Мы сильно вложились в мою прокачку. А потом появился специальный прибор, который усиливает эффект и позволяет накладывать часть печатей без того, чтобы я каждый раз делала всё сама.

Под ухом будто снова кольнуло, а в памяти засвербело:

Серый корпус.

Холодная металлическая пластина.

«Проверка после системного воздействия».

Я машинально провёл пальцами по шее.

— В первые дни здесь был настоящий бардак, — продолжала Алёна, не замечая моего состояния. — Люди дрались, воровали, пытались забрать общие припасы. Один мужчина чуть медика не зарезал из-за обезболивающих. Потом начали появляться классы, с которыми вообще никто не понимал, что делать.

— И? — хрипло спросил я.

— А что нам еще оставалось?

Она посмотрела на меня уже серьёзно.

— Выгонять людей? Куда? На лестницу к паукам? Убивать? Запирать в квартире и кормить просто так, пока остальные рискуют жизнью добывая припасы? Это тоже неправильно.

— Поэтому вы?

— Ага, стали использовать мои печати.

В её голосе не было ни капли сомнения.

— Если человек соблюдает правила, они вообще ему не мешают. Он получает еду, защиту, жильё, работает вместе со всеми. Зато остальные могут не бояться, что какой-нибудь псих ночью кого-то прирежет или украдёт оружие со склада и свалит.