Мой лифт — Моя крепость. 2 - Андрей Проходский

«Тут важен сам посыл, а аффирмация сделает всё остальное».

Так он мне и ответил, когда я всё же решил аккуратно поинтересоваться, что это у него за особенный синдром Туретта.

Мы принялись расширять уже пробитый проход между двумя квартирами.

Работа оказалась довольно тупой. Отбиваешь осыпавшиеся края, вытаскиваешь куски бетона, складываешь их в тележку, потом снова долбишь. Повышенная Выносливость позволяла мне работать дольше, чем я ожидал, хотя через несколько часов я начал подозревать, что в условиях принудительного труда это не столько преимущество, сколько очень неудачная черта характера организма.

Сева же уставал куда быстрее.

Неудивительно. В нём, по ощущениям, было килограммов сорок вместе с ломом.

Когда мы в очередной раз остановились перевести дух, он сел прямо на кусок снятой двери и посмотрел на светодиодную лампу, временно прикрученную к потолку.

— Вон, кстати. — вкинул он отдыхая.

— Что? — тоже остановившись, глянул на него с непониманием.

— Велосипедист наш работает.

Я посмотрел вверх.

— Где?

— Лампочка горит… — начал он, но тут же прервался, опустошая большими глотками остатки воды из выданной полторашки.

— Я всё ещё не понимаю.

Сева усмехнулся.

— Я тебе про классы говорил. Есть здесь чувак с классом Велосипедист.

— И его тоже к нам отправили? — сделал предположение я.

— Да хрен там. Он полезнее нас обоих вместе взятых.

— Он что, пауков велосипедом давит?

— Лучше.

Сева показал пальцем на лампу.

— Он свет даёт.

Я снова посмотрел вверх.

Обычная энергосберегающая светодиодная лампочка.

Горит.

— У него системный велик, — объяснил Сева. — Кто-то из местных умников присобачил к нему генератор. Теперь этот тип сидит, педали крутит и аккумуляторы заряжает. И сам качается, и поселению польза.

Я пару секунд молчал.

— Велосипедист.

— Ага.

— Электростанция.

— Ага.

— И его признали полезнее Варгеймера.

Сева тяжело вздохнул.

— Не сыпь соль на рану на теле моей гордости.

— Я Хикикомори. Мне можно.

— Тебя хотя бы можно использовать как стенку от ветра.

— Вот это уже дискриминация по жировому признаку.

Сева засмеялся и откинулся назад.

— Причём этот педальный буржуй ещё и живёт не в казарме.

— А где?

— В двушке.

— Один?

Сева посмотрел на меня так, будто я задал особенно наивный вопрос.

— Не-е-е. С тёткой какой-то.

— Ну нормально.

— И двумя её взрослыми дочками.

Я медленно повернулся к нему.

— Пиздишь.

— Слово Варгеймера. — сказал и, будто посчитав, что недостаточно убедителен, сотворил аквилу руками.

— А они точно взрослые? Может, его к семейству какому-то подселили?

— Более чем.

— А он точно электричество вырабатывает?

— Каждый день.

— Сука.

Сева снова ткнул пальцем в лампу.

— Вон результат. Чувак и качается, и свет людям даёт, и живёт в шоколаде. А я могу заставить пластикового космодесантника принести мне гаечку.

«Ну Гаечка в молодости была очень так ничего…» — подумал я, посмотрев еще раз на горящую лампу.

Вот тебе и Велосипедист.

Вывод напрашивался довольно неприятный: название класса здесь действительно значило не так уж много. Важно было, сумели местные придумать, куда тебя воткнуть, или нет.

Сантехник — полезен.

Велосипедист — полезен.

Хикикомори…

Ну, Хикикомори пока неплохо справлялся с орудованием ломом.

— Слушай, — сказал я, подцепляя ломом очередной кусок штукатурки. — А чего вообще все честно рассказывают про свои классы? Ну вот пришёл кто-нибудь туда и сказал бы, что не свинопас, а какой-нибудь… боевой повелитель свиней восьмого разряда.

Сева хмыкнул и сгрёб ногой обломки в одну кучу.

— Ага. Соврёшь там.

Я перестал ковырять стену и посмотрел на него.

— В смысле?

— В прямом. Ты через ту бабу на регистрации проходил?

— В белой блузке? Волосы собраны, улыбается так, будто сейчас кредит на двадцать лет оформит?

— Она самая.

Сева поморщился.

— Сука какая-то стрёмная. Сидишь перед ней, она спрашивает — и ты отвечаешь. Причём вроде понимаешь, что можно заткнуться или соврать, а через секунду уже сам ей всё рассказываешь.

Я медленно опустил лом.

— Тебе тоже так показалось?

— Ага. Я сначала вообще не понял. Она спросила класс, я ей про Варгеймера выдал. Потом про способность. Сколько фигурок могу оживить, как далеко они отходят, сколько держатся… Я только в коридоре сообразил, что рассказал этой бабе гораздо больше, чем собирался.

Вот это было уже интересно.

Получается, мне не показалось.

Я вспомнил, как сидел напротив этой улыбающейся ведьмы и едва не начал выкладывать ей про Комнату, душ, оружейный стенд и всё остальное. Если бы в голове тогда не всплыла Маша, неизвестно, на каком именно вопросе я бы остановился.

— Как будто в голову лезет, — сказал Сева и постучал пальцем по виску. — Мысли не читает… наверное. По крайней мере, я на это надеюсь. Просто язык развязывает так, что сам не замечаешь.

— Удобный человек для отдела кадров.

— Охуенно удобный. Особенно если отдел кадров потом ставит тебе контрольную метку на шею.

Я некоторое время молча смотрел на обломки, потом сплюнул, и мы снова принялись ломать стену.

— Эй! Тележку вывезите! — донесся до нас окрик надзирателя.

Я посмотрел на строительную тачку, доверху набитую кусками бетона, кирпича и гипсокартона.

Потом на Севу.

— Твоя очередь, — ткнул в меня пальцем этот пройдоха.

— Почему моя? — искренне возмутился.

— Потому что прошлую я возил.

— Так она только гипсокартоном была заполнена.

— Это тоже считается. — констатировал он.

— Иди нахуй, — филигранно парировал я его аргумент.

— Не могу. Я слабый и кашляю.

Для убедительности этот паяц покачнулся и тихонько кхекнул в кулак.

Выглядело достаточно убедительно, и я понял, это неконтрица.

Я вздохнул и взялся за ручки.

— Когда-нибудь я брошу тебя на съедение паукам.

— Не бросишь.

— Почему?

— Потому что тебе станет меня жалко.

На секунду я остановился.

— Сука, — пробормотал я и покатил тележку.

— Что?

— Ничего.

Мусор вывозили к грузовому лифтовому узлу в конце этажа.

Я уже несколько раз проходил мимо него, но раньше только вместе с группой и особо задерживаться не мог. Сейчас никто не торопил. Рабочих вокруг хватало, надзиратель находился где-то в другой части этажа, и я спокойно докатил тяжёлую тележку до распахнутых створок.

Возле шахты стояло временное ограждение.

Я отодвинул его.

Подкатил тачку.

Наклонил.

Куски бетона и кирпича