Мой лифт — Моя крепость. 2 - Андрей Проходский

Сева перестал улыбаться, отвлекся от своего занятия и уже серьезней посмотрел на меня.

— А что печати?

— Это ее класс. — сказал я шепотом, чтобы остальные нас не услышали.

— В смысле?

— В прямом. Эти метки связаны с её классом. Местный начальник придумал, как использовать способность дочери для контроля над людьми.

Сева медленно поднял руку к собственной шее.

— Так вот оно что.

— Ага. — протяжно добавил я.

— И ты ей высказал всё, что думаешь по этому поводу? — понимающе проговорил Сева.

— Более-менее, — ответил я, сам прекрасно понимая, что повел себя как истеричный придурок.

— А насколько «более-менее»? — все не унимался он.

— Сказал, что их справедливость — говно.

Сева несколько секунд смотрел на меня, а потом очень серьёзно кивнул.

— Аааа.

— Что «а»? — удивился я такой его реакции.

— Говорю, понятно, почему тебя принесли в состоянии отбивной.

— Спасибо за поддержку, — с наигранной искренностью проговорил я и показал этому сухарю оттопыренный средний палец.

— Всегда пожалуйста. — с той же интонацией ответил Сева, ну и, разумеется, вскинул руку в мою сторону в зеркальном жесте.

Я снова лёг, подложив руки под голову, и уставился в пустоту.

Юмор юмором, но одна мысль после вчерашнего никак не хотела уходить.

Пусть Алёна и сказала, что наличие печати не делает меня рабом.

Но я теперь совершенно точно знал, что меня ждет, если человек с карающим жезлом решит напомнить о границах моей свободы.

Значит, пора было перестать спорить о терминах.

Какая, собственно, разница, рабство это, исправительные работы или программа социальной адаптации?

Уйти мне не давали.

Вот только это и имело значение.

— Сев.

— М?

— А эту хрень снять можно?

Он не сразу понял, о чём я.

Потом взгляд скользнул к моей шее.

Улыбка его исчезла.

Сева машинально посмотрел на дверь, затем на соседние койки. В казарме было относительно тихо: большинство ещё работало, кто-то спал после смены, несколько человек возились со своими вещами в дальнем конце помещения.

— Ты потише, — сказал он.

— Значит, можно?

— Я этого не говорил.

— А кто-то пробовал соскочить? — продолжал допытываться я.

— Андрей, — шикнул он и стал оглядываться.

— Что?

— Тебе вчера мало было? — зашипел он на меня, будто злой чайник.

— Вполне достаточно. Именно поэтому я и спрашиваю.

Сева ещё раз огляделся и пересел ближе.

— Был тут один тип. — начал он.

— Уже интересно. — не на шутку заинтересовался я и тоже подсел ближе.

— Валера его звали. Валера Бегунок.

— Он спортсмен типа?

— Нет.

— Тогда почему Бегунок?

Сева выразительно посмотрел на меня.

До меня дошло.

— А.

— Вот тебе и «а».

Я приподнялся на локте.

— Сбежал?

— Говорят, да.

— Отсюда?

— Отсюда.

Вот теперь сонливость исчезла окончательно.

— И?

— Что «и»?

— Как?

— А я откуда знаю? Меня тогда тут ещё не было.

— Но ты же что-то слышал.

— Слышал. Все слышали. Тут вообще сложно не слышать истории, которые пересказывают по двадцать раз.

Он снова посмотрел на дверь и заговорил тише.

— Короче, Валера был одним из первых, кому эту хрень поставили. Почему — версии разные. Одни говорят, воровал. Другие — что с охраной сцепился. Третьи вообще говорят, что его сюда засунули примерно как нас. В какой-то момент он решил, что с него хватит, и свалил.

— Через охрану?

— Нет. Каким-то другим путём. Где-то через технический этаж пролез, потом вниз ушёл.

— А печать?

Сева пожал плечами.

— Вот тут самое интересное. Он не рухнул сразу.

Я замер.

— Точно?

— Настолько точно, насколько вообще может быть точным слух, который я услышал от человека, слышавшего его от другого человека, — скорчив скептическую мину, проговорил Сева.

— Короче, заебись источник. — расстроился я, но быстро дал себе мысленную пощечину, чтобы не охеревал в атаке, а думал усерднее.

— Других нет.

— И что было дальше?

— Говорят, сначала вообще ничего. Ушёл за периметр и какое-то время двигался дальше. А потом метка включилась.

Я окончательно принял сидячее положение.

Бок немедленно напомнил о себе, но сейчас было не до него.

— Какое время до активации?

— Не знаю.

— Примерно.

— Один говорил минут двадцать. Другой — почти час. Ещё один утверждал, что дело не во времени, а в расстоянии.

— А ты сам чему веришь?

— Ничему.

Разумно аднака.

Я задумался.

Значит, метка не обязательно включалась мгновенно после пересечения какой-то невидимой черты.

Уже полезно.

Очень полезно.

— И что стало с этим Валерой?

Сева поморщился.

— А вот тут начинается народное творчество. По официальной версии, насколько я понял, он сдох.

— Тело нашли?

— Кто-то говорит, нашли.

— А кто-то?

— Что не нашли.

— Прекрасно.

— Я же говорил.

С нижней койки через проход раздался хриплый голос:

— Не нашли его.

Мы оба повернулись.

Мужик лет пятидесяти, которого я до сих пор знал исключительно как владельца койки напротив, лежал лицом к стене. Теперь он перевернулся на спину и посмотрел на нас.

— Чего? — спросил Сева.

— Тела не нашли.

— Степаныч, а ты откуда знаешь?

— Потому что я тогда там был.

Он сел и почесал седую щетину.

— Валерку искали. Долго. Потом сказали, что всё, вопрос закрыт.

— Значит, сбежал? — спросил я.

Степаныч усмехнулся.

— Ага. И сейчас на море отдыхает и рубанком скребет борт старой лодки.

— Ну а что с ним?

— Хер знает. — бросил старик.

— Но печать включилась? — продолжал допытываться я.

— Включилась.

— Откуда известно?

— Видели.

Это уже было интереснее.

— Кто?

— Те, кто за ним сначала пошёл. Он далеко не успел уйти, когда его прихватило. Упал, орал. Потом опять поднялся и пополз дальше.

Я невольно вспомнил вчерашнее.

Белую вспышку перед глазами.

Тело, которое внезапно перестало принадлежать тебе.

И Валеру, который после такого ещё куда-то полз.

Либо человек обладал железными яйцами, либо очень сильно не хотел возвращаться.

— И его не забрали?

— А зачем? — Степаныч пожал плечами. — Он уже вышел туда, куда без нормального отряда никто за одним придурком не полезет. А Валерка всё полз. Потом его из виду потеряли.

— Значит, он мог