Северный ветер - Алекс Крэйтон

Голландец хмыкнул — не насмешливо, а с той сухой, уважительной иронией, с какой много повидавшие моряки обычно относятся к философии сухопутных людей, — но ничего не ответил, лишь плотнее закутался в просмоленный плащ и продолжил вглядываться в белую мглу.

Туман держался два с половиной дня. За это время оба корабля дважды теряли друг друга из виду и находили снова лишь по колокольному звону да редким пушечным выстрелам, которыми обменивались капитаны в условленные часы. Рифы, о которых предупреждал Ротгирс, дали о себе знать однажды ночью, когда лотовый вдруг закричал о резком уменьшении глубины, и «Святой Михаил» едва успел отвернуть, услышав совсем рядом, в темноте, глухой рокот бурунов, разбивающихся о невидимые камни. Ротгирс после этого случая не покидал палубы почти сутки, а Дмитрий, стоя рядом с ним в молчаливой готовности помочь, чем может, впервые за долгое время поймал себя на мысли, что искренне, всем сердцем боится — не за себя, а за тех, кто был вверен его заботе: за матросов, за дружину, за само дело, ради которого он пустился в этот путь.

Когда туман наконец разошёлся, открыв взглядам низкий, поросший густым хвойным лесом берег Карафуто, вся команда высыпала на палубу, будто вынырнув на поверхность после долгого погружения под воду. Солнце, впервые за трое суток показавшееся из-за туч, светило неярко, по-осеннему, но после белой мглы казалось почти нестерпимо ярким, и матросы щурились, крестились, а кто-то из японцев вслух благодарил ками моря за спасение.— Карафуто, — произнёс Ротгирс, когда последний клочок тумана растаял над водой.

Он сказал это негромко, почти буднично, но Дмитрий заметил, как голландец задержал взгляд на берегу. В голосе его не было прежней уверенности. Скорее, облегчение человека, который наконец увидел землю после двух с половиной суток плавания вслепую.

— Мы вышли точно туда, куда должны были? — спросил Дмитрий.

Ротгирс не ответил сразу. Он сверился с компасом, затем посмотрел на солнце, на берег и снова на компас.

— Если мои расчёты не врут, да. Но карты здесь такие же честные, как купец после трёх кружек пива. Могут сказать правду, а могут и нет.

Дмитрий усмехнулся.

— Значит, будем верить не карте.

— Именно. Будем верить воде, ветру и лоту. Они пока ни разу нас не обманули.

Корабли легли на северный курс.

Карафуто оказался совсем не похож на Эдзо. Берег здесь был суровее. Высокие тёмные хвойные деревья почти вплотную подступали к воде, кое-где между ними проглядывали голые серые скалы. Встречались небольшие бухты, устья рек и длинные полосы песка, на которых не было видно ни единого человеческого следа.

Чем дальше они шли на север, тем холоднее становился воздух.

Утром матросы уже надевали поверх рубах тёплые куртки, а на палубе всё чаще появлялись тонкие корочки льда. Однажды Дмитрий проснулся ещё до рассвета и обнаружил на канатах серебристый иней.

Осень здесь не приходила — она словно обрушивалась на землю сразу всей тяжестью.

На четвёртый день пути Ротгирс приказал держаться ближе к берегу.

— Нам нужно, чтобы у нас всегда был запас пресной воды и дров. — объяснил он. — Иначе, если пойдём дальше без пополнения запасов, через несколько месяцев начнём жечь собственные ящики.

— Здесь никто не живёт?

Голландец пожал плечами.

— Живут. По крайней мере, так говорили айны. Но где именно — одному Богу известно.

Они бросили якорь возле небольшой бухты. На берег отправили две шлюпки. Несколько человек набрали воды из ручья, другие принялись рубить сухостой.

Дмитрий стоял на палубе и смотрел на лес.

Что-то в этом месте ему не нравилось.

Не было слышно ни человеческих голосов, ни лая собак, ни топора, ни дыма от костров. Только ветер шевелил верхушки деревьев.

— Странно, — сказал он.

— Что?

— Мы знаем, что здесь живут люди. Но я не вижу ни одного следа.

Ротгирс поднял подзорную трубу.

— А я вижу.

— Где?

Голландец молча протянул трубу.

Дмитрий посмотрел туда, куда указывал капитан. Сначала он ничего не заметил.

Потом увидел. На противоположном берегу небольшой речушки, почти скрытый среди кустов, стоял человек.

Он был неподвижен.

Настолько неподвижен, что Дмитрий сначала принял его за дерево.

В руке у незнакомца был лук.

— Нас заметили, — произнёс Дмитрий.

Ротгирс медленно опустил трубу.

— Да.

— Сколько их?

— Пока вижу одного.

— А я думаю, что остальные просто не хотят, чтобы мы их видели.

Капитан посмотрел на него и мрачно усмехнулся.

— Вот теперь вы начинаете становиться настоящим моряком, Дзимитори-сан.

К берегу подошёл ещё один человек.

Затем третий. Они не приближались. Просто стояли среди деревьев и наблюдали за чужаками.

Ротгирс приказал матросам не поднимать оружия.

Через некоторое время Дмитрий велел Сирокани выйти вперёд. Юноша долго смотрел на людей в лесу, затем что-то громко произнёс на айнском.

Ответа не последовало.

Он повторил вопрос.

На этот раз с берега донёсся короткий крик.

Сирокани нахмурился.

— Они не понимают меня.

— Айнский язык здесь не знают? — спросил Дмитрий.

— Похоже, нет.

Дмитрий почувствовал неприятный холод под сердцем.

Значит, они действительно вошли в другую землю.

Он велел поднять над кораблём белую ткань и приказал одному из матросов положить на берег железный нож и отрез синей ткани.

Люди в лесу долго совещались.

Наконец один из них вышел на открытое место. Он был одет в меховую одежду сшитую из шкур диких животных, на ногах имел высокие шнурованные сапоги из кожи, а за спиной висел широкий лук. Лицо его было круглым, волосы длинные, чёрные, перехваченные сзади верёвкой из высушенных жил животных. На вид ему было не больше тридцати, но может и больше.

Он подошёл к самой воде, посмотрел на нож с тканью, затем на людей в лодке.

После этого медленно снял с пояса верёвочный кукан на котором висели свежепойманные, крупные рыбины с красными плавниками и бросил на песок.

Дмитрий улыбнулся.

— Вот теперь разговор пошёл.

Он велел принести из шлюпки второй нож и бросить его на берег.

Незнакомец подобрал подарки.

Несколько минут ничего не происходило.

Затем он поднял руку и указал куда-то на север.

— Что он показывает? — спросил Дмитрий.

Сирокани покачал головой.

— Не знаю.

Но