Лабиринт Аль-Ракса - Виктор Абрамовских

Вообще, вся эта ситуация меня конкретно уже так злила. Особенно меня злило то, что каждый из нашего отряда перенес сюда свои терки и заблуждения. И при этом они все это ненавидели. Спрашивается, зачем тогда тащили? Но нет же, они цеплялись за свои лжеубеждения, словно за спасательный круг.

Старик ненавидит подчиняться остроухим, но с удовольствием шпыняет Тао за его фанатичную преданность Высшим. Он агрится даже не на меня, а на малого пацаненка. Хотя, казалось бы, вот тебе я — настоящий ненавистный тобой остроухий. Но меня Старик не трогает. Ведь где-то там в подкорке у него когда-то все же засело, что за прикосновение к Высшему тебе отрубят руку, а за таких, как Тао, можно просто заплатить штраф. Подобные Старику даже оказавшись здесь, в Аль-Раксе, где нет никаких Первых Детей, правил и законов и где можно создать свой собственный мир, тут же начинают наводить шороху по старым порядкам. Это как Глашу можно вывезти из деревни, но деревню из Глаши не вывести никак.

Меня все это злило. Злило как что-то архаичное, неправильное и инородное. Как человек прогрессивного двадцать первого века я не хотел принимать и адаптироваться под такие реалии. Ведь у них здесь своеобразная ксенофобия, хоть и называют они ее «культурой». Такие устои не для меня. Я понимаю, что в Тулу со своим самоваром не ездят, но к черту условности. Если ты оказался среди людоедов, это не значит, что ты должен уважать их традиции.

Я вынырнул из размышлений и посмотрел на внимательно изучающего Тао Малло. Самое поразительное, что Малло, несмотря на свои странности, в нашей компашке выглядел самым адекватным.

— Думаешь? — все же спросил я, возвращаясь к разговору.

— Вижу. Смотри, как он тебя пнул ловко. Не прогоняй его. Будем учить. Сделаем копье.

Так вот, кто меня лягнул так, что желудок до горла долетел и печенка в ботинки чуть не отвалилась. От воспоминаний живот заныл с новой силой.

— Сбрую ему надо, как на верблюда, а не копье, — морщась от нового приступа боли, процедил я сквозь зубы. — Лягаться он уже умеет.

— А, ты пошутил. Я понял. Смешно, да. Но верблюды не лягаются.

Малло и правда рассмеялся, хлопая себя по ноге. Видимо, представил Тао в верблюжьей сбруе, скачущим по пустыне с копьем наперевес. Я тоже представил. Но потом отогнал слишком яркую картинку и вновь пристал к Малло.

— А я? Я, по-твоему, не смогу стать воином? Между прочим, меня учили обращаться с клинком!

Было очень обидно. Несправедливо — столько лет обучения, а воина во мне наш главный воин племени не разглядел. А ведь я так старался на занятиях и мнил себя великим бойцом. Ну, в своей весовой категории, конечно. С взрослыми Высшими при нападении я ничего сделать не мог, это понятно.

— Нет, извини. Воин — это нечто большее, чем умение лягаться. Воин — это дух. А у тебя другой дух, дух шамана.

— Погоди, у вас что, есть шаманы? — уставился я ошарашенно на Малло. — А как же твоя вера в Суна?..

— Дух Суна силен, но он не единственный. Есть Уна, что светит ночью. Есть море, что съедает берег. Есть земля. Дух есть везде, — поведал мне Малло свои религиозные мировоззрения.

— О, понятно, — серьезно кивнул я.

Хотя я и не верю в Суна, но вот магия тут действительно есть. Нежить есть. Может, и дух, о котором говорит Малло, тоже есть?

До зерна я так и не добрался. Просидел весь день, держась за живот. Ладно, честно говоря, профилонил. Вот так меня порой и разрывает между ленью и благородством. Я бы хотел быть принципиальным и благородным, но стесняюсь и ленюсь.

В итоге Тао все собрал сам. Я в конце сбора для вида очень страдальчески поохал. Но когда привели верблюдов для дальнейшего путешествия, я мгновенно «исцелился», подозрительно косясь на мою верблюдицу. Как там Старик сказал ее зовут? Май?

А теперь опасный трюк и смертельный номер. На арене Адрюха и верблюд. Просьба вывести детей из зала.

Страшно. Я на лошади-то ни разу не сидел, а тут сразу верблюд. А верблюд куда выше лошади и если что — лететь с него дольше и падать больнее. Тао еще и уступил свое место спереди, типа ты главный — ты и рули. Ну вот кто его просил это делать?

Но Май и тут показала себя с лучшей стороны. Она спокойно подождала, когда мы с Тао на нее усядемся, а потом плавно встала. Умничка просто, а не верблюд. Главное — сухарями подкармливать. А самое важное, Май оказалась умнее меня и совсем проигнорировала мою попытку ей управлять. Учитывая то, что я понятия не имел, как надо это делать, и только логически понимал, что повод нужно дергать в ту сторону, в которую хочешь, чтобы повернул верблюд. Потому даже не знаю, чем бы все закончилось, если бы животинка слушалась меня. Но Май знала, что ей делать. Она подошла и спокойно пристроилась рядом с верблюдом Малло.

Только тогда я облегченно выдохнул.

И вдруг, словно вспышка в голове, я вспомнил, что на верблюдах уже катался… Будучи Келем, я с отцом ездил в Сау. Пустыню, которая, кстати, простирается тут, рядом с границей Аль-Ракса. А еще я с самого детства ездил на лошадях. Вот это каша у меня в голове…

На Май мы сидели вместе с Тао. Старик и Малло сидели на своих, отдельных животинках, а мы с Тао вместе, видимо, как самые легкие. На душевнобольного Хапу сесть так никто и не решился. Его решили использовать как грузового.

В таком составе мы начали восхождение. Сначала мчались до озера, в котором искупался Хапу. Потом обошли озеро справа и вышли к реке, что питала озеро и вела дальше к каньону. Конечно, путешествовать на верблюдах гораздо комфортней. Ноги о камни не бьешь. Сидишь себе, мерно качаясь. Не зря верблюдов называют кораблями пустыни. От их размеренного шага укачивает как на корабле.

Я вспоминал свои навыки управления верблюдом. Май была настроена дружелюбно, и, почувствовав правильную руку, она тут же с радостью послушалась. Еще через часик поездки я уже ощущал себя лихим наездником. Да и аутентичность в одежде способствовала погружению в образ бедуина. Мне бы