Развод с холодным драконом. Хозяйка Снежной долины - Светлана Романова

Протираю полку, а затем и каждую баночку. На полке ниже тоже банки и склянки, только наполнены они травяными сборами какими-то. Смотри-ка, подписаны. Сбор от носовой слизи, сбор от грудной хвори, болеубирающий, ранозаживляющий. Бережно протираю банки с лекарствами и деревянную полочку, на которой они расположились.

— Мария, Мария! Где ты? Теперь у меня есть друг! Представляешь? Самый настоящий!

Спускаюсь со стула и выхожу из кладовой. Томас, раскрасневшийся и счастливый, не может найти себе места и носится по кухне, прыгая и кружась.

— Это же чудесно, малыш! — ловлю и обнимаю мальчика.

— Только не называй меня так перед Иориком. Засмеёт ведь! — Томас обнимает меня в ответ.

— Не буду! Обещаю, только наедине. Голодный?

— Очень! — Томас побежал мыть руки и доставать тарелки с ложками.

Мы хорошо поужинали в домашней веселой обстановке. Томас в подробностях рассказал мне, как подружился с Иориком и как они пообещали друг другу никогда не ссориться.

После ужина спустились с Томасом к источнику, где научила его мыться самостоятельно и показала, как пользоваться мылом. А потом торжественно повела мальчика в его новую комнату.

Радости было! Да он буквально до потолка прыгал.

— У меня никогда не было своей комнаты. Даже кровати своей не было. Я спал или с отцом, или со старшим братом, но он постоянно на пол меня скидывал. Там и досыпал ночь.

Бедный мальчик! Нелегкое у тебя детство выдалось. Не говорю этого вслух. Просто обнимаю Томаса и радуюсь, что детство ещё не закончилось. Есть время наверстать. Уж я-то постараюсь.

Оставляю ребенка наслаждаться личным пространством и, собрав чистое бельё, чтобы переодеться после купания, снова иду к источнику.

Меняю в корыте воду. Она стала практически черной. Сколько же грязи на несчастных гардинах? Добавляю побольше мыла, становлюсь в корыто и активно топчусь. Долго топчусь, пока, по моему мнению, ткань полностью не избавлена от грязи. Отжимаю их и развешиваю на камни, которые повыше.

Быстро стираю нашу немногочисленную с Томасом одежду и со стоном удовольствия погружаюсь в горячий источник, предварительно избавившись от одежды. Я ждала этого момента целый день. Как же здесь хорошо. Тепло.

Горячая вода обнимает меня, наполняя каждую клеточку теплом и расслаблением. Этот момент сравним с тем, когда я в детстве пряталась под одеялом, ничего не зная о мире, а лишь наслаждаясь мгновением.

С удовольствием моюсь ароматным мылом. Несколько раз мою волосы, тщательно их намыливая, пока они скрипеть не начинают. Заворачиваюсь в большое полотенце и присаживаюсь на большой камень, вытянув ноги и немного откинувшись назад. Хочется ещё немного насладиться благословенным теплом.

— Я думал, мы договорились пользоваться источником по очереди.

Вздрагиваю и натягиваю полотенце выше, чтобы максимально прикрыть грудь. Зато стройные ноги теперь все на виду.

— Именно! Поэтому я и здесь! Сегодня мой день, Михель.

— Нет, Мария! Сегодня мой день. Сами посчитайте.

Хорошенько шевелю извилинами, прикидывая и вспоминая все дни, и понимаю, что я снова оконфузилась. Я напрочь упустила ночь, когда магия освободилась.

Стыд то какой! Смотрю из-под опущенных ресниц на магистрата и вся сжимаюсь, потому что взгляд его недобрый. Ох, недобрый!

Всегда светло-голубая радужка потемнела практически до черноты. Его широкая грудь вздымается часто, часто. Медленно встаю с камня, держа на себе полотенце.

— Может, вы хотя бы отвернётесь, Михель? А лучше, если на время покинете источник.

— С чего бы это? Сегодня мой день! Это вы решили пренебречь договором. Вы вознамерились соблазнить меня, Мария?

— Да как вы…

— Да что вы себе… Да как вы… Да я… Ох! — закрываю лицо руками, потом снова хватаюсь за полотенце, потому что чувствую, как оно начинает сползать.

А этот несносный магистрат уставился на меня и даже не моргает. Он так издевается, что ли? Смотрю на него и понимаю, что в его взгляде ни капли веселья. Только темная бездна. Водоворот, который и меня затягивает. Как выбираться буду?

— Я это… туда, — пячусь в сторону своего дома.

Не хочу поворачиваться к нему спиной. С той стороны полотенце открывает ноги гораздо больше. До неприличия больше. А то тогда точно решит, что я его соблазняю. Ещё этого мне не хватало.

— Постойте, Мария! Там…

Последние слова магистрата теряются в пространстве, потому что я снова забыла, что теперь у меня две ноги левые. Совершенно случайно наступаю на скользкий камушек, нога уезжает вперед, и я стремительно лечу вниз. О, Боже! Стыдно то как! Ну, сколько можно!

Когда я уже практически коснулась многострадальной головой каменного пола, меня ловят руки. Такие огромные и горячие. Да они же ожог оставят на спине. Точно оставят.

Веду головой вверх и встречаюсь взглядом с темно-синими омутами. Почему глаза стали темными? Они же у него светлые и такие красивые, обрамленные густыми ресницами. Залипаю. Утопаю. Не шевелюсь. Боюсь дышать.

Горячая рука на спине каменеет, а в глазах Михеля бушует буря. В прямом смысле буря. Я четко вижу волны, которые накатывают одна на другую.

— Вы кто? — шепчу, завороженная действом в его глазах.

— Вы вроде бы головой не ударялись, Мария. Или я что-то упустил? — магистрат помогает мне принять вертикальное положение и убирает руки.

Верни, верни их обратно! Хотелось прокричать, но сдерживаюсь. Вместо этого говорю:

— Я имею в виду, кто вы? Оборотень или дракон?

— Хм! — Михель начинает выхаживать по пещере, заложив руки за спину. — Это не важно, госпожа владелица! Это не должно влиять на наши деловые отношения.

— Это не повлияет на наши деловые отношения, Михель. Мне просто интересно! Неужели это секрет? — поправляю на себе постоянно сползающее полотенце.

— Думаю, вам лучше вернуться в дом и привести себя в порядок, Мария. Негоже перед мужчиной, да в неглиже. Это неприлично! Ну, в общем, не мне вас учить!

Краска стыда медленно, но верно заливает щеки, но повернуться к нему спиной всё ещё не решаюсь. У Марии ну очень аппетитная филейная часть.

— Отвернитесь! — топаю ножкой, обхватив плечи руками.

— Встретимся завтра, Мария! Надеюсь, вы будете одетой!

— Да как вы…! Мммм! — злюсь.

Хватаю довольно крупный камушек и бросаю его в магистрата. Тот лишь заливисто смеётся и отворачивается, а я пулей вылетаю из пещеры, разъярённая как львица.

— Ну, Михель, погоди! — машу кулаком в сторону входа в источник. — Попляшешь ты у меня ещё! Я