Развод с холодным драконом. Хозяйка Снежной долины - Светлана Романова

— Мой мальчик, — треплю его густую темную шевелюру. — Что же ты ел всё это время? — резко принимаю сидячее положение и тут же со стоном опускаюсь обратно на подушки.

Острая боль в голове заставляет прикрыть глаза.

— Мы с Саином сварили рыбную похлёбку. Я сейчас принесу тебе. Поешь и сразу станет легче.

Томас умчался на кухню, а я пытливо уставилась на хранителя.

— Что со мной?

— Я не ожидал. Я не знал, Мария. Прости меня! — на глазах у Саина снова выступают слёзы. — Твоя магия освободилась… Вся… Она должна была выходить потихоньку, маленькими крохами. А получилось… Ты чуть не сгорела, Мария. Тело оказалось неготовым принять столько энергии и чуть не погибло. Чтобы я тогда дела-а-ал! — Саин снова залился слезами.

— Я в порядке. Прошу, перестань рыдать. Голова раскалывается.

— Сейчас помогу тебе, — пальцы хранителя ложатся на виски, и боль отступает.

Делаю глубокий вдох и встаю. Нехотя хлебаю похлебку, заботливо принесенную Томасом, и привожу себя в порядок.

— Вчера Фифи принесла нам рыбу и немного жира. Сделаешь ещё таких оладий, как вчера у магистрата Дана? — ребенок смотрит так умилительно, что отказать в его просьбе просто невозможно.

— Обязательно, малыш! Первым делом позабочусь о тебе.

На кухне в корзине нахожу небольшой плотный кусочек свиного жира, завернутый в бумагу, несколько рыбин и сухари.

Что ж, неплохо. Сухари растолку в муку и рыбным котлетками быть.

Следующие полчаса занимаюсь котлетами. Печь уже была растоплена Саином. На тиговых поленьях можно не переживать, что она потухнет. Просто не забыть подкинуть их через неделю.

Томас с аппетитом умял гору котлет и, поблагодарив, умчался на улицу играть с мальчиками в снежки. И когда только успел завести друзей? А я пошла искать магистрата. Нужно попросить его кое о чём.

День сегодня морозный. Снег серебристыми кристалликами сверкает на солнце и громко хрустит под ногами. Магистрата нахожу в его домике.

— Слышал, вы занемогли, Мария?

Открываю рот, потому что Михель выглядит иначе. Где его густая борода, которая скрывала пол лица? Кто этот красавчик в самом расцвете лет?

— Я в порядке, Михель, — снова зависаю.

Магистрат задумчиво теребит волевой подбородок и немного щурит красивые синие глаза. Михель не только побрился, но и волосы подстриг. Теперь они не струятся по плечам, а едва прикрывают уши. Красиво.

— Вы что-то хотели, Мария? — мужчина жестом предлагает присесть на стул.

Принимаю приглашение, так как голова немного кружится.

— Я к вам вот с чем, магистрат Дан. Может, в долине есть какой-нибудь большой одноэтажный заброшенный дом. Или амбар, который отапливается. Или сарай, на худой конец.

— Боюсь представить, что вы задумали! — Михель усмехается и присаживается рядом со мной. — Амбары и сараи есть, но их сроду никто не отапливал. А зачем? Ведь эти помещения не жилые. Там нет печей. Есть один дом, но в нем нет стекол. Да и печь требует ремонта.

— Я могу его осмотреть?

— Идемте. Здесь недалеко.

Снежный наст окреп, и ноги больше не проваливаются в сугробы. Идти гораздо легче, чем вчера. Солнце ярко светит в глаза, и приходится щуриться.

— Откуда вы, магистрат? — прерываю образовавшуюся тишину.

— Я из Королевства Семи Морей.

— Я тоже. Хотелось бы конкретики.

— Я родился очень давно, Мария, в провинции Дор Ган. Я самый старший из семи братьев. Все нашли свое место в жизни, собственно, как и я.

— Почему вы здесь?

— Мы на месте, — магистрат открывает трухлявую дверь покосившегося дома.

— Какая развалина! Больше ничего нет? — осматриваю продуваемое всеми ветрами помещение. Сквозь побитые стекла в дом залетает снег. В нем, как и на улице, глубокие сугробы.

— Это единственный нежилой дом в долине. Мария, что вы задумали?

— Хочу разместить здесь цыплят, утят, гусят и поросят.

— О, боги! Я же говорил вам. Здесь животные не выживают. Чем вы будете их кормить? Рыбой? — Михель схватился за голову и стал мерить шагами дом. — Даже если Аделард принесёт корм на первое время, чем кормить птицу, когда запасы истощатся?

— У меня есть план, Михель. Доверьтесь мне, — трогаю мужское плечо, отчего магистрат вздрагивает и смотрит на меня так внимательно, глубоко, что становится немного не по себе.

— А если план не сработает, и животные погибнут? Вам не жалко бедолаг?

— Послушайте, Михель. Я думаю… Нет, я уверена, что нам нужно рискнуть. Так жить нельзя! Я видела на улице детей. У меня есть Томас. Он ещё совсем ребёнок. А детям нужно хорошо и разнообразно питаться. Понимаете, о чем я?

— Понимаю, — опускает голову магистрат.

— Так вот, начнем хотя бы с яиц и мяса. В идеале было бы завести корову, да и не одну, но…

— Но об этом мы можем пока только мечтать, — заканчивает за меня фразу мужчина. Очень высокий, красивый и такой широкоплечий.

Встряхиваю головой, отгоняя неуместные мысли.

— Прошу, помогите мне, Михель. Мне не справиться без вас, — складываю ладони в умоляющем жесте.

Мужчина накрывает их своими широкими и горячими руками, отчего благоговейные мурашки разбегаются по всему организму.

— Я полностью в вашем распоряжении, Мария. Что от меня требуется?

Широко улыбаюсь и на радостях обнимаю мужчину. Только много позже соображаю, что мир здесь суровых взглядов. И мое не совсем приличное для этих мест поведение может быть расценено как распутное.

Михель замер, слышу только, как неистово бьется его сердце. Он такой горячий. С ним не нужна никакая печь. Магистрат источает не просто тепло, а жар.

Горячие ладони ложатся на мою талию и трепетно сжимают её, а обжигающее дыхание касается чувствительного местечка за ухом.

— Не делайте больше так, Мария. У меня очень давно не было женщины.

— Прошу прощения, Михель! Я не подумала… Я…

Не знаю, что говорить, поэтому просто закрываю лицо руками, чтобы спрятать густой румянец. Как же стыдно! Мысленно даю себе оплеуху. Нужно думать, прежде чем бросаться к малознакомому мужчине в объятия в этом средневековом волшебном мире.

— Я займусь домом сегодня же. Стекла не обещаю, но мы с мужчинами что-нибудь придумаем. И печь починим, — не дождавшись моих слов благодарности, магистрат опять исчезает в пространстве, оставив после себя лишь прохладный ветерок.

Домой возвращаюсь медленно. Вот натворила делов, дуреха. Даже не поговорила с Михелем о самой главной своей идее. Желательно бы осуществить её как можно скорее.

Морозный воздух щиплет щёки. Хочется чаю, да погорячее. К нему бы, конечно, булочку. Но…

По пути получается немного