Мой лифт — Моя крепость. 3 - Андрей Проходский
Существо остановилось у выхода, медленно крутя головой.
Сначала в одну сторону, потом в другую, будто пытаясь понять, где находится, хотя его белесые глаза едва ли могли различать детали. Через несколько секунд лицо всё же повернулось к огромной туше, и всё остальное перестало иметь значение.
Оно пошло.
Сломанная нога цеплялась за обломки, несколько раз тело падало, ударяясь плечом и коленями о камень, но каждый раз оно поднималось снова. Ни криков боли, ни осторожности, ни страха перед гигантским мёртвым существом не было. Только стремление поскорее добраться до источника сладкого запаха. Запаха пищи.
Добравшись до туши, гуманоид с рыком бросился вперед, попытался вцепиться в плоть, но плотная кожа не поддалась. Тогда длинные пальцы начали ощупывать поверхность, пока не нашли глубокий разрыв между складками. Руки погрузились внутрь почти до локтей, после чего существо рвануло на себя и вытащило небольшой кусок мяса вместе с тёмными волокнами.
Оно тут же начало есть.
Челюсти двигались быстро и жадно, кровь стекала по подбородку и впитывалась в остатки некогда светлой одежды, а вокруг снова воцарилась почти полная тишина, нарушаемая только влажным звуком разрываемой плоти.
Потом из другого пролома появилась вторая фигура.
Следом третья.
Одна была почти целой, если не считать глубокой раны в боку. У другой отсутствовало предплечье. Третья ползла, подтягивая себя руками и оставляя за собой следы из засохшей крови и вороха кишок.
Они тоже направились к туше.
Через несколько минут их было уже больше десятка. Некоторые из существ выглядели почти как живые, если не смотреть на кожу и мутные глаза, другие держались на ногах только потому, что тело по какой-то причине ещё не развалилось окончательно.
Никто не разговаривал.
Они просто ели. Нет, не так. Они жрали!
Когда открытых ран стало на всех не хватать, началась давка. Высокие тела теснились возле туши, хватали друг друга, толкались, пытались пролезть ближе. Один из мертвецов запнулся и упал, оказавшись затоптанным собственными собратьями. Его рёбра и конечности были переломаны, но даже так он продолжал тянуться вперёд, царапая камень и пытаясь добраться до мяса.
Поток не иссякал, и к площади сползались всё новые и новые зомби. Они лезли буквально отовсюду, создавая настоящие неживые реки из существ, что двигались только к одной цели. К туше титана.
И вот отдельные фигуры уже перестали различаться. Они сливались в плотную массу, которая колыхалась вокруг тела, карабкалась на него, падала, снова поднималась и продолжала рвать плоть.
Когда-то они были властителями данного мира, в гордыне своей считая, что равных им во вселенной нет. Так оно и было до недавнего момента, пока на них не обрушилось всё то, на что они тысячи лет обрекали целые миры, принося те в жертву.
А ныне они низшие зомби, что просто хотят жрать.
Глава 6
За несколько дней я окончательно убедился, что любая работа становится терпимой, если тебя на неё не гонит какой-нибудь мудак с дубинкой. Особенно хорошо это правило действовало, когда рабочим местом служил сорокаэтажный дом, зарплата выплачивалась найденным барахлом, а непосредственный начальник существовал исключительно в голове и большую часть времени требовал тащить ещё и еще.
Может, кто скажет, что это вспышка шизофрении, хе-хе, презренные, это была деловая жилка, оседланная черепным хомяком. Ах да, о чем это я.
С организацией процесса тоже стало получше. В первый день я бегал от квартиры к лифту с каждой более-менее ценной находкой, словно боялся, что кто-то материализуется из воздуха и отберёт мои законно намародёренные отвёрточки. Потом здравый смысл всё-таки победил. Теперь каждое утро я прибывал в старый подъезд, блокировал ведущие на этаж двери теми же деревянными брусьями, которыми когда-то пользовался ещё в начале всей этой эпопеи, после чего начинал методично вскрывать и шмонать квартиры. Всё полезное сваливал в коридоре ближе к лифту, а уже вечером делал несколько грузовых рейсов подряд.
Один этаж — один день.
Ну это, в теории.
А на практике же некоторые квартиры были настолько забиты потенциально полезным добром, что Хомяк категорически отказывался укладываться в какие-либо нормы выработки. Мне приходилось вступать с ним в тяжёлые внутренние переговоры и доказывать, что три сломанных табурета, коллекция фарфоровых слоников и полуразвалившийся гладильный стол всё-таки можно оставить будущим поколениям мародёров.
К странным виражам Комнаты я тоже быстро привык. Мозг вообще очень быстро признал невозможное частью нормальной жизни. Хотя в первое время еще прислушивался к себе в ожидании того короткого взбрыка потрохов, когда лифт будто мягко скользил куда-то в сторону. Ну а теперь я спокойно перебираю коробки или вообще просто обедаю, чтобы не терять драгоценного времени.
А вот со складом дела обстояли хуже.
Квартира, которую Ася мне выделила, постепенно превращалась в овеществлённую иллюстрацию моего воспаленного разума, только тараканы-клептоманы не бегали туда-сюда, а так очень похоже получилось.
Вдоль одной стены появились притащенные из старого подъезда стеллажи, причём один стоял нормально, а второй был прислонён одним боком к стене, потому что я всё никак не мог найти подходящий крепёж среди двадцати коробок всякой рассыпухи.
В пластиковых ящиках лежали инструменты, но иногда среди отвёрток обнаруживался моток провода, пачка батареек или каким-то хером затерявшаяся там банка пива.
Строительные смеси занимали отдельный угол, трубы валялись вдоль стены, ткань и одежда постепенно расползались по дивану, а добро из мастерской Валеры я предусмотрительно держал в другой комнате, чтобы хотя бы примерно помнить, откуда что взялось.
Точного списка натащенного хабара не существовало. Ну как не существовало, он все же был, но, как говорится, был нюанс: находился он только в моей голове.
«Этот ящик вроде с инструментами. В том что-то электрическое. А вот эту коробку лучше вообще пока не трогать», — примерно так выглядела моя система складской логистики.
При всём этом она работала.
Пока что…
Часть привезённой земли уже перекочевала на верхнюю лоджию Аси. Старая грядка с картошкой стала заметно толще, а рядом появилась вторая полоса земли, которую девчонка огородила досками и кусками пластика. Ещё одну внешнюю лоджию она только начинала готовить: очистила пол, проверила стекло, заново прошлась мелом по рамам и перетащила туда несколько больших пластиковых ящиков, которые я привёз вместе с прочим хозяйственным барахлом.
Отдельным развлечением стал овощной консилиум.
Мы стащили на кухонный стол всё, что удалось найти в старых холодильниках и кладовках и что хотя бы теоретически содержало семена. Большая часть содержимого выглядела так, словно её следовало не сажать, а немедленно похоронить с соблюдением санитарных норм.
Ася, вооружившись журналом по садоводству и маленьким ножом, колдовала