Мой лифт — Моя крепость. 3 - Андрей Проходский

Тишина сохранялась настолько убедительно, что мне уже начало казаться, будто весь разговор с игрушкой был очередным доказательством необходимости нормального человеческого общения.

«Всё, приехали. Разговариваю с тряпичной лисой, да ещё и жду ответа», — пронеслось в голове, и именно в этот момент кукла моргнула. Просто ничего ничего и баз, тканевые веки на секунду закрыли чёрные бусины, а затем вернулись на место.

Я застыл, несколько секунд пытаясь убедить себя, что мне показалось, но лиса после этого сидела совершенно неподвижно и явно не собиралась повторять представление. Отступив на шаг, я всё-таки не выдержал и перекрестился.

— Чур меня, чур, — сказал я, продолжая следить за игрушкой. — Не делай больше эту херню, а то стремно капец.

Никакой реакции не последовало, и на этот раз меня это полностью устраивало. Выйдя в коридор, я прикрыл дверь и только там позволил себе выдохнуть, решив свалить подальше от этой стрёмной чертовщины.

Я пошёл в мастерскую ныне почившего Валеры.

Она сохранилась почти в том же состоянии, в каком я ее и запомнил. С поправкой на болтанку, конечно. В прежние времена половину всего местного добра я бы и трогать не стал. Но опыт выживания очень сильно меняет приоритеты.

Недолго думая, стал собирать по коробкам разбросанные инструменты и материалы.

— Вас пока отдельно, — пробормотал я, осторожно укладывая очередной механизм системной ловушки. — Скоро вы мне очень пригодитесь.

На бумаги Валеры я наткнулся совершенно случайно. Разномастные листы лежали тут и там вперемешку с прочим имуществом.

Там были различные расчеты и записи: размеры ритуальных кругов, расход материалов, короткие пометки, какие-то расчёты, однако чем дальше я листал, тем больше неприятного ощущения поднималось внутри.

Появились символы, похожие на руны, затем схемы, короткие последовательности цифр, рисунки частей тел и конструкции, смысл которых я совершенно не понимал. Некоторые фрагменты я уже видел раньше — в том самом альбоме, после которого окончательно стало ясно, что Валера не просто сходил с ума, а пытался по кускам восстановить знания из прежней жизни.

Перед глазами тут же возникли Наташа, Лена, изображение снимаемой человеческой кожи и кукла в полный рост, а рука почти автоматически потянулась к карману с зажигалкой.

«Сжечь проще всего», — пронеслось в голове, пока я медленно перелистывал бумаги, чувствуя, как первоначальная брезгливость начинает смешиваться с интересом. — «Не горячись, Андрюха. Это просто информация, причем полезная».

Знания сами по себе никого не душили, не резали и не пытали. Это делал человек, который ими пользовался, а значит, уничтожать всё его наследство только из желания символически наказать уже мёртвого мудака выглядело не особенно умно. Более того, перспектива однажды воспользоваться чем-нибудь полезным из его наработок обладала собственной извращённой привлекательностью: Валера хотел превратить свои знания в инструмент насилия, а в итоге они могли помочь выжить тому самому человеку, которого он однажды намеривался сломать.

— Человеки — зло, гоблины — зло, дотеры — зло, — рассудительно сообщил я пустой мастерской, складывая листы в найденную тут же папку. — Самокатчики вообще отдельная категория пиздеца, а бумага пока просто бумага.

Поэтому папка отправилась к остальной добыче. Если я когда-нибудь научусь понимать хотя бы десятую часть написанного, будет отлично, а если нет — много места она всё равно не занимает.

Последним серьёзным объектом интереса оставалась клетка, и вот её как раз места занимала столько, что при одном взгляде на конструкцию внутренний голос начал предлагать сделать вид, будто я её не заметил.

Клетка стояла в дальней части комнаты, толстая, тяжёлая, сваренная из массивного металла, а внутри до сих пор находилось высохшее тело небольшой крылатой твари, которую когда-то пришлось здесь добить. После смерти Валеры персональные свойства исчезли, однако Система всё ещё признавала саму конструкцию, и этого оказалось достаточно, чтобы Хомяк мгновенно отверг единственное разумное решение — оставить многокилограммовую железную бандуру там, где она стояла.

— Зачем она мне? — спросил я вслух, скрестив руки на груди и внимательно изучая клетку, словно та могла предоставить убедительный бизнес-план. — Вот серьёзно. Для чего мне системная клетка?

Ответа не последовало, зато стоило сформулировать вопрос иначе — могу ли я спокойно бросить системный предмет здесь, — как внутри немедленно поднялась волна почти физического возмущения.

«Да понял я, понял», — мысленно огрызнулся я на собственного Хомяка и попробовал сдвинуть клетку руками, после чего спина настолько доходчиво прокомментировала хреновость этой идеи, что пришлось искать другие варианты.

Металлическую трубу я использовал как рычаг, под край подкладывал обломки досок, потом снова переставлял трубу и двигал конструкцию ещё на несколько сантиметров. Работа оказалась не столько сложной, сколько бесконечно нудной, и уже минут через десять я начал всерьёз подозревать, что Валера в какой-то момент своей жизни специально сделал клетку настолько тяжёлой, чтобы когда-нибудь после смерти окончательно испортить настроение лично мне. До лифта, к счастью, было недалеко, поэтому постепенно рама всё-таки добралась до порога, а после последнего рывка со скрежетом вошла внутрь Комнаты.

— Вот теперь я наконец понял, зачем людям понадобились грузовые лифты, — выдохнул я, опершись обеими руками о прутья и пытаясь отдышаться. — Не мебель перевозить, а вот такие проклятые артефакты таскать.

Обратный переход занял несколько секунд, после чего часть упражнения пришлось повторить уже на Тихих этажах, однако складская квартира находилась достаточно близко, чтобы второй этап не превратился в отдельное приключение. Я как раз успел поставить клетку у дальней стены рядом с трубами и строительными материалами, когда в дверях появилась Ася, остановилась и с совершенно серьёзным выражением лица несколько секунд переводила взгляд с металлической конструкции на меня.

— Пухляш, ты чего, карликов ловить собрался? — спросила она, осторожно подойдя ближе и заглянув между прутьями, после чего заметила высохшее тело внутри и нахмурилась. — И что за дохлая хрень там лежит?

— Карлики пока могут спать спокойно, — заверил я её, присаживаясь на коробку и вытягивая затёкшие ноги. — А вот клетка системная, поэтому пришлось тащить.

Ася тут же перестала улыбаться и снова повернулась к клетке, только теперь уже с совершенно другим интересом. Она начала расспрашивать, где я её нашёл, какие свойства были раньше и почему они исчезли, однако на большую часть вопросов мне всё равно нечего было ответить. Когда девочка наконец спросила, зачем я вообще тащил вещь, назначение которой не понимаю, ответ получился настолько очевидным, что я даже удивился необходимости его произносить.

— Потому что она системная, — пояснил я, разведя руками, и по выражению лица Аси понял, что убедить её мне не удалось. — Ты ещё маленькая, тебе не понять. Когда увидел классную вещь, её нужно хватать, а разобраться, на кой чёрт она