Мой лифт — Моя крепость. 3 - Андрей Проходский
— Ты больной, — констатировала она, продолжая разглядывать металлическую раму, но уже без прежней насмешки.
— Я хикикомори, — поправил её с явственным достоинством. — Это класс, диагноз и жизненный путь. И если у тебя такого нет, то не завидуй, тебе не идет.
Она фыркнула, а я как раз вспомнил про сверток, который притащил отдельно от остального барахла. Вещи Даши лежали сверху, чтобы не смешивать их с инструментом и материалами, поэтому я быстро вытащил пакет и протянул Асе.
— Это тебе, — пояснил я, когда она всё-таки взяла пакет и заглянула внутрь. — Нашёл одежду примерно твоего размера. Возможно, чуть великовата, но должно подойти.
Ася вытащила толстовку, развернула перед собой и приложила к груди. Рукава действительно оказались длиннее, чем нужно, однако в остальном вещь выглядела вполне пригодной, особенно с учётом того, что выбор одежды в её нынешних условиях ограничивался содержимым нескольких квартир.
— Она большая, — с сомнением произнесла девочка, продолжая рассматривать находку и явно уже примеряя её мысленно.
— Закатаешь рукава, а через год дорастёшь, — ответил я, после чего поймал её странный взгляд и невольно нахмурился. — Что?
— Ничего, — слишком быстро сказала Ася, сложила толстовку обратно и прижала пакет к себе. — Спасибо.
— Пожалуйста, — ответил я и, видя, что она всё ещё почему-то смотрит на меня, добавил: — Можешь не искать подвох. Просто лежало бесхозное, вот я и взял вдогонку, всё равно ту хату выносил.
На этот раз она спорить не стала, только ещё раз еле слышно поблагодарила и ушла с пакетом, оставив меня среди коробок, труб и металлической клетки. Я проводил её взглядом, потом вернулся к разбору привезённых вещей и лишь через некоторое время поймал себя на том, что складская квартира начинает приобретать совсем другой смысл. Раньше это была просто пустая площадь, где можно свалить добычу, а теперь постепенно превращалась в настоящее хранилище.
Ближе к вечеру я снова вернулся в старую шахту, но перед открытием дверей привычно проверил камеры. Люди снизу продолжали методично зачищать квартиру за квартирой, однако за весь день прошли всего несколько этажей, поэтому никакой гонки со временем пока не намечалось. Я мог спокойно разбирать помещения одно за другим, перетаскивать вещи, возвращаться на Тихие этажи и снова приезжать сюда столько раз, сколько потребуется, не опасаясь, что завтра всё ценное уже окажется в чужих руках.
Открыв створки, я вышел в знакомый коридор и впервые действительно посмотрел на окружающие квартиры не глазами человека, который ищет конкретную вещь, а как на супермаркет. Ещё недавно большая часть содержимого тут казалась бесполезной просто потому, что сейчас оно мне было не нужно. Теперь же мои приоритеты поменялись, и оттого изменился и сам взгляд, которым я смотрел на мир.
«А я, похоже, до сих пор не понимал, что именно дала мне Система», — пронеслось в голове, пока я медленно шёл по коридору и мысленно прикидывал, что можно будет вывезти в следующие заходы.
Комната оставалась убежищем и личной территорией, но теперь к этому добавлялось ещё одно качество, значение которого только начинало доходить: она стала транспортом, причём транспортом, которому плевать на разрушенные лестницы, мосты, паутину и расстояние между точками.
Я остановился возле лестничного пролета и посмотрел вниз. Подо мной находился следующий этаж, за ним ещё один, а дальше — десятки квартир, технических помещений и кладовок, в которых лежало добра на десятки ходок.
«Похоже, на ближайшие дни работа у меня всё-таки появилась», — мелькнула мысль, когда я вернулся к лифту и переступил порог Комнаты. Странным оказалось даже не это, а собственная реакция: никакого раздражения, привычного желания спрятаться от обязанностей или ощущения, будто кто-то снова повесил на шею очередную повинность. Никто не назначал мне смену, не определял норму и не стоял рядом с дубинкой; если устану, просто остановлюсь, если надоест — закрою двери и проведу день за ноутбуком, а если захочу продолжать, вернусь сюда снова.
И, наверное, именно последнее было важнее всего. Эту работу я выбрал сам.
Глава 6
Интерлюдия
От десятков небоскребов остались только гигантские груды обломков, между которыми тянулись улицы, теперь почти полностью заваленные металлом, прозрачными панелями и обломками механизмов, назначение которых уже невозможно было определить.
Некоторые башни обрушились полностью, разбросав свои части по соседним проспектам. Другие же остались стоять, как будто их намеренно обрезали на разной высоте, сохранив части фасадов. За ними все еще можно было разглядеть длинные коридоры, внутренние галереи и комнаты с уцелевшими предметами интерьера.
В самом центре разрушенного квартала некогда находилась широкая площадь с зелёными насаждениями, низкими террасами и несколькими вытянутыми декоративными сооружениями. Теперь же от неё остался лишь один каменный котлован. Деревья были вырваны с корнем, дорожки расколоты, часть поверхности ушла вниз вместе с подземными галереями, а над всем этим до сих пор возвышался только один предмет, переживший катастрофу почти без повреждений.
Трёхметровый шпиль из тёмного металла поднимался из центра разбитого постамента. Всё вокруг оказалось разрушено: камень под ним треснул, край постамента обвалился, несколько соседних металлических арок были согнуты и разорваны, однако сам шпиль даже не накренился.
Именно на него и рухнула огромная тварь.
Длинное тело лежало перегородив половину площади, затем уходило в развалины и терялось между остатками зданий. Существо напоминало собой мурену, если бы та могла вырасти длинной до размеров небоскрёба. Сплющенная голова была шире небольшого дома, по бокам тянулись мясистые гребни и складки, а вдоль туловища располагались длинные полупрозрачные наросты, теперь бесформенно лежавшие на земле.
При падении голова титана приземлилась точно на шпиль, нанизавшись на него. Тёмный металл прошёл через нижнюю часть черепа, пробив пасть и выйдя между многочисленных глаз, удерживая морду приподнятой над расколотыми плитами.
Вес чудовища продавил площадь на несколько метров. Под телом исчезли остатки террас, обломки декоративных стен и часть неизвестного механизма, который когда-то находился возле постамента. Сам шпиль остался цел, словно гигантская масса, способная раздавить небольшое здание, для него ничего не значила.
Туша уже давно перестала двигаться, будто этот шпиль и стал тем, что и добило колоссальное существо.
Густая кровь продолжала рывками выплескиваться из ран, стекая между трещинами, собираясь в углублениях и пропитывая всё вокруг. Запах её наполнял каждый уголок уничтоженного города, смешиваясь с гарью и вонью разложения, которая с недавних пор стала неотъемлемой частью этого места.
В проломе ближайшего здания что-то зашевелилось.
Из тени медленно выбралось высокое гуманоидное существо. Даже согнувшись и опираясь одной рукой о стену, оно было выше среднего человека почти на голову, а длинные руки и узкие плечи делали его ещё более вытянутым. На теле сохранился светлый облегающий комбинезон, покрытый тонкими