Лабиринт Аль-Ракса - Виктор Абрамовских

— Я не поеду. Даже не проси.

— Ну Андре-е-ей! Ну пожа-а-алуйста…

Я только вздохнул и страдальчески закатил глаза.

Не любитель я разъезжать по курортам. Лететь за тысячу километров, чтобы потом жариться на белом песочке до облупившейся кожи, отдав за это наслаждение годовые сбережения, — такое себе удовольствие. Хотя, конечно, причина моего отказа не в этом. Вернее, дело не только в этом.

Дело в разности нашего мировоззрения по поводу отдыха. Как там говорится? «Бытие определяет сознание»? Ну вот у меня с женой разное бытие. Я работаю в лаборатории на заводе, а потом на том же заводе подрабатываю грузчиком. А она… Она дизайнер, и вообще — работает из дома. Для нее вырваться за пределы четырех стен — это уже отдых. А отдых для меня — это доползти до дивана и спать неделю. Мы слишком разные, но, как говорится, все-таки мы вместе.

Нет, на жизнь я вовсе не жалуюсь, как и на тяжелую работу. У меня трое детей, о чем тут говорить? Старший Сашка и две близняшки-доченьки. Я понимаю, сколько требуется сил и времени, чтобы убрать за ними, снарядить в школу и садик, наготовить еды на всех нас. Это тоже труд и тоже утомительный. В прошлый раз, когда жена с мамой оставили меня на час с детьми, доченьки, играя в парикмахеров, обрезали мне волосы. И тихо так, как партизаны. Я ничего не замечал, пока жена, вернувшись домой, хохоча не предложила посмотреть на себя в зеркало. Но откуда я знал, что чем тише дети себя ведут, тем страшнее пакость задумали? Пришлось почти налысо обрезать. На работе бы не оценили, что я стал панком.

По идее я-то мог бы и не париться с подработкой. Получаю я неплохо на основной работе, на жизнь хватает, но… Я сам в детстве жил слишком бедно, в деревне, и именно поэтому «на жизнь хватает» меня теперь не устраивает.

Когда родился Сашка, в первый раз взяв его на руки, я пообещал маленькому орущему комочку, что у него будет все самое лучшее. И я старался. Зарабатывал.

Сейчас Сашке нужен лучший компьютер — он у меня программист будущий. Шарит пацан. Вика с Никой в первый класс осенью идут — им нужны развивающие кружки и куча мелочей, чтобы девочки чувствовали себя принцессами. Хватит им уже в партизан играть. Ну и Оксане, конечно, нужен как минимум хороший подарок на день рождения. Она сама себе все покупает и в хозяйство вкладывается, но приятно же будет. А еще не помешает маме подкинуть на старенький домик в деревне, который она никак не хочет покинуть. Крышу там починить, дров закупить. Денег всегда недостаточно…

Но я очень люблю своих родных. Вот мы вместе с Оксаной подкопили на поездку на курорт для всей семьи. Но я не поеду. Иначе отдыха у меня не будет. Это Оксана почему-то наивно полагает, что с детьми отдых останется отдыхом. Детей я люблю, но, пребывая в отпуске, хочу хотя бы месяц тишины. Да и Сашке нужен новый комп, а мне, следовательно, во время отпуска нужно взять еще подработку.

— Ну пожалуйста… — вырвала меня из мыслей Оксана.

* * *

— Просыпайтесь, юный господин. Великий Сун встал и осветил весь мир радостным теплом!

Мелодичный голос выдернул меня из сна. Послышались тихие шаги, скрип половиц и едва слышное шуршание одежд. Раздался глухой звук ударяемого дерева об дерево, а следом строгий звон фарфоровых чашек. Служанка поставила рядом с постелью столик с едой и тихо удалилась.

В нос тут же ударили приятные запахи съестного. Густой суп из осьминогов и нута я очень любил, так что рот тут же наполнился слюной и я, не выдержав, заворочался, открыл глаза и повернул голову в сторону столика. В неудачный момент. Миндж, моя тень, как раз добрался до окна и раздвинул створки, впустив в помещение утренние лучи. И ага — Великий Сун действительно проснулся и сиял вовсю, заливая восточное крыло моих апартаментов нестерпимо ярким светом. Вслед за проникнувшими утренними лучами из окна тут же повеяло свежим воздухом, еще не нагретым Великим Суном с ночи. Послышался щебет птиц, слишком жизнерадостный для утра.

Я недовольно прищурился и закрыл лицо рукой. Со вчерашнего дня все тело болело так, словно меня избили. Но на самом деле сына Высшего, разумеется, никто и никогда не бил. Грех это большой — поднять руку на Высшего. Если, конечно, это не другой Высший. Но для подобного должна быть очень веская причина. Простолюдинам же за такое руку вообще отрубят.

Но страдал я сейчас по собственной вине. Просто я очень хотел, чтобы отец мной гордился. Хотел учиться, хотел стать лучшим, вот и перестарался на занятиях. Мне уже исполнилось десять лет, и как истинный Высший я обязан начать полное обучение. Вот отец и нанял для меня учителей по верховой езде и фехтованию.

«Детство закончилось, сын. Тебе пора приобщаться к знаниям предков. Ты — Высший, а значит, должен быть первым во всем», — так сказал отец на праздновании моего десятилетия.

Потому я чувствовал всю возложенную на меня родом ответственность и старался. Детство закончилось. Мы, Высшие, взрослеем очень медленно. Но учимся мы как все. А потому уже скоро я начну обучаться и другим наукам: истории, традициям родов, письму, счету, географии и астрологии. Все это очень важно, все это потом будет нужно, чтобы поступить в Небесный дворец — академию Мелес, где нас будут учить магии.

Хотя, как говорит моя старшая сестра, сами науки скучные. И судя по тому, с каким лицом она возвращается с занятий — словно пару лимонов съела, — ей, вероятно, можно верить.

Но я все равно хочу поскорее вырасти. Отец сказал, что заниматься верховым боем с родовыми клинками я смогу только когда окрепну. А сестра сказала, что чтобы окрепнуть, нужно заниматься физически. Мол, низшие вон с детства работают, потому такие крепкие. В этом была разумная мысль… Ну, так мне казалось вчера. А сегодня наступила расплата.

Я застонал и схватился за спину.

— Что такое, юный господин? — тут же отреагировал на мой глухой стон Миндж. — Вы себя плохо чувствуете?

— Да. Не очень хорошо… — признался я, подтягивая к себе рукой дребезжащий посудой маленький столик с блюдами и садясь на футон.

— Юный господин, а