Рассказы - Тим Каррэн

— Война закончилась, капрал Пенн, — сказал он ему. — Вы должны позволить ей закончиться. Случились ужасные вещи, но мы можем преодолеть это, если действительно захотим. Вы понимаете, о чем я говорю?

Пенн ответил, что понимает: он знает, как играть в эту игру. Единственный способ вернуть свою жизнь — это согласиться с Ширани, что он и сделал. Но даже тогда он был осторожен. Он прекрасно знал, что психиатры из Управления по делам ветеранов постоянно следят за ним. Он решил, что они вмонтировали камеры в стены его дома и что не один из его соседей шпионит за ним и доносит на него.

Поэтому он вел себя спокойно.

Очень круто.

Вот как вы это делали.

К моменту "большого бума" (как он любил это называть) он отказался от большинства лекарств, и даже те, что ему давали, он не принимал. Они были ему не нужны. В конце концов, он не был сумасшедшим. Он считал себя одним из немногих здравомыслящих людей, и после нападения русских это вполне можно было доказать.

Хватит размышлять, боец. Продолжай выполнять задание. Если мы хотим выиграть эту войну, то должны делать это так, как мы делали это в Мосуле: от дома к дому. Другого пути нет.

Капитан Кейн был прав. Он всегда был прав. Пенн сражался на его стороне в Эхо 1/24 и с тех пор был с ним, вот уже около двадцати лет. Он знал, что если кому-то и можно доверять, так это капитану. К черту Ширани и всех этих недоумков; капитан Кейн знал свое дело и никогда его не подведет.

Но ты подводишь меня, боец. У нас есть работа. Вперед, вперед! Заряжай, черт возьми!

— Вас понял, — сказал Пенн.

Он продвигался вглубь города, квартал за кварталом. Все, что он знал всю свою жизнь, было разрушено. Знаковые места исчезли. Здания рушились. Целые кварталы сгорели дотла. На улицах лежали почерневшие от огня трупы. Ими питались стаи голодных собак.

В общем, все это напоминало средневековый ад.

Он двигался среди дымящихся руин, рассматривая жертвы и выискивая русских разведчиков. Они были здесь, и они были умны. Капитан Кейн говорил ему об этом. Он наткнулся на другую женщину. Одежда на ней сгорела вместе с большей частью плоти. Глаза исчезли, кожа на лице свисала лентами. Она должна была быть мертва. Потом она зашевелилась, произнося какие-то непонятные слова.

Пенн подумал, не прикончить ли ее, но решил, что она не представляет угрозы. Он обошел ее. Вскоре ему стали повсюду мерещиться люди. Многие из них, те, кто был способен, убегали при виде его приближения. Другие — нет. Двух человек он убил, потому что они были явными разведчиками.

Группа грязных, покрытых пеплом малышей взывала к своим матерям.

Пенн хотел помочь им, дать воды, но в голове снова раздался странный щелкающий звук. Капитан Кейн сказал: Не будь кровожадным либералом, боец. Это ловушка, ты, ссыкливый сукин сын. Разве ты не видишь? Как и на войне, они используют детей, чтобы заманить тебя в ловушку. Да-да. Конечно. Все это имело смысл. Среди них наверняка были спрятаны бомбы, самодельные взрывные устройства. Какой-нибудь русский урод наверняка прятался в завалах. Как только Пенн подойдет поближе, он взорвет ее. Так уже было в Мосуле. Это стоило Рамиресу его гребаных ног.

— Не в этот раз, — прошептал Пенн.

Выполняй задание, боец. Следуй плану миссии.

Дети смотрели на него полными слез глазами, видя взрослого, который поможет им, они потянулись к нему… и он дал по ним две очереди по три выстрела. Они разлетелись на куски, как тряпичные куклы, их "набивка" раскинулась во все стороны.

Пенна передернуло, но он быстро отвернулся. Не мог же он блевать в балаклаву. Он был подготовлен лучше, чем когда-либо.

Он пошарил по обломкам, но не смог найти разведчика. Некоторые из них были очень, очень хороши. А почему бы и нет? Они годами готовились к такому развитию событий. Он вспомнил, как читал в "Солдате удачи" о том, что русские построили целый город, который назвали Маленькой Америкой. Солдаты и оперативники разведки жили там, погрузившись в американскую культуру. Они смотрели американские телепередачи и слушали американскую музыку. Говорили только по-английски и ели только американскую еду. Они становились американцами для того дня, когда они вторгнутся в Соединенные Штаты и установят там марионеточные правительства.

Никому не верь, боец. Никому.

Углубившись в город, он увидел группы солдат в таких же, как у него, костюмах химзащиты, которые тащили трупы. Они вытаскивали их из сточных канав, ручьев и даже из самой реки. Это были почерневшие, разбухшие твари. Они не были похожи на людей, скорее на манекены, превращенные в уголь. Они отслаивались и разваливались на части, когда солдаты с ними возились. Они бросали их в большие кучи, а затем обливали дизельным топливом из цистерны и поджигали. Вероятно, это был единственный способ избавиться от радиоактивных останков, которые теперь представляли собой, по сути, ядерные отходы.

Пенн пригнулся и спрятался в развалинах, не будучи уверенным, что это американские солдаты. Трудно было понять, трудно определить. Эти долбаные русские были чертовски хитры. Наблюдая за ними из своего укрытия, он с трудом контролировал дыхание. Его руки в перчатках, сжимавшие винтовку, дрожали. В голове все время раздавался странный щелкающий звук, неприятно напоминавший ему щелканье мокрых пальцев.

Через некоторое время он ускользнул, установив некоторую дистанцию между собой и солдатами. Он не доверял им. Они были одеты в защитные костюмы американского производства, но это ничего не значило. У него было много врагов, и они были коварными.

ДЕМОН

Волна жара от первого взрыва распространилась с ураганной силой, когда огненный шар раскрылся в небе, как горящий глаз. Он жаждал гореть, выискивая любые легковоспламеняющиеся материалы и мгновенно воспламеняя их в смертоносном огненном шторме. Сжигающий жар пронесся по улицам, плавя сталь и сдирая краску с машин. Груды обломков, которые когда-то были домами или зданиями, охватило пламя. Люди мгновенно испарялись: одни плавились, как воск, другие превращались в почерневшие, скрюченные фигуры. От многих остались лишь дымные пятна и теневые очертания на кирпичных и бетонных стенах, когда их поджаривало. Ударная волна разнесла все в щепки от первоначального взрыва, словно Годзилла, разрушивший Токио, и, подобно огромному феллаху, все сгорело под напором его атомного дыхания.

И пожары продолжали разгораться, подпитываемые взорвавшимися газопроводами и баллонами с пропаном, резервуарами с бензином и дизельным топливом. Оборванные линии электропередач усугубляли ярость разрушений. В конце концов