Удар скорпионов - Елена Анатольевна Прудникова
Посему непочтительному сыну сократили срок до отбытых двух лет и выпихнули прямо с судебного заседания на свободу. Точнее, на улицу, поскольку папочка, лишившись привычных лёгких денег, успел продать квартиру. Подавать иск с целью признания незаконности сделки представлялось гиблым делом, как и вся дальнейшая жизнь. В потасовке на зоне повредили ногу — путь в спорт отрезан. Но прежде чем думать, что делать дальше, следовало прояснить один принципиальный вопрос.
— Как бы мне найти Мирцу Овиеву?
Эффект от совершенно невинной фразы в приёмной главного редактора «Юности Самватара» оказался совершенно неожиданным. Беседовавшая с симпатичной смуглянкой упитанная бесцветная прыщавая девица дико завизжала и кинулась в кабинет шефа, отпихнув с дороги собеседницу. Да так, что та пролила на блузку кофе.
— Мирца, ты дура?! — взвыла облитая красотка.
Вопли из кабинета вскоре прекратились. Оттуда высунулся потрёпанного вида сутулый мужчина в очках, судя по цвету лица, весьма склонный к употреблению горячительных напитков, хотя и не на уровне Белича-старшего. Оглядел гостя, горестно вздохнул и пригласил зайти. Бесцветная проскользнула за его спиной и с топотом умчалась по коридору.
— …Она меня даже не видела! Не пришла, не спросила, что произошло! Ей кто-то что-то наплёл, может, папашины собутыльники, она и написала, а вы, не проверив, напечатали!
Редактор безнадёжно махнул рукой:
— Наплети собутыльники, она бы непременно всё проверила. Но это был заказ от горкома и Союза писателей. Передали материалы, назвали дату суда и велели сразу после приговора в номер — как тут успеешь разобраться? Мирца сходила на заседание и написала. С общением у неё не очень хорошо, зато перо бойкое, по готовым фактам первый автор у нас…
Оба замолчали, и вдруг хозяин кабинета оживился.
— Слушайте, я ведь помню ваше письмо! Очень недурно написано. Не хотите попробовать себя в журналистике? Через две ладони День воина, подготовьте статью про клуб, в котором занимались. Расскажите, как полученные там навыки помогают службе в армии, и свою историю заодно пристегните.
— Идёт! Только мне жить негде!
Наглости, которая, как известно, второе счастье, у Стано всегда хватало, и к вечеру он оказался владельцем вожделенной койки в общежитии.
Текст пришлось переделывать трижды, после чего шеф сказал: «Ну теперь можно редактировать…» и сократил вдвое, объяснив, что личная история автора не настолько интересна читателям, чтобы расписывать её на две страницы. Потом последовали новые задания, зачисление в штат и четыре года замечательной, полной приключений жизни.
Репортаж с пожара на нефтебазе, когда он катался по земле, сбивая пламя с загоревшейся одежды — после этого и купил себе кожаную куртку. Интервью с криминальным авторитетом, который его вычитывал в окружении охранников, смотревших на сидящего напротив автора, как коты на мышонка. Целый детектив на разворот о разгроме банды наркоторговцев, промышлявших знаменитыми «червивыми» яблочками. На отдыхе в Винджуваце и то пришлось поработать — угодил в самый центр беспорядков. Казалось, горячие темы сами липли к нему, как, впрочем, и девчонки, которых он теперь водил не в общагу, а в снимаемую однушку. Даже Мирца строила поросячьи глазки, но вскоре осознала бесперспективность, возненавидела и до сих пор пытается пакостить по мелочам. Вон и сейчас, как в тот день, торчит в приёмной и смотрит, как солдат на вошь. А знай, что у него в сумке — удавилась бы от зависти.
Редактор внимательно изучил только что напечатанные кадры, где запасной игрок воздвигал ногу на мяч. Потом фото из старой газеты: уммаханские боевики позируют над телом Ндумо. Один из них, совсем мальчишка, лет четырнадцати, стоит, попирая ботинком голову президента. В одной торжествующе поднятой руке нож, в другой зажато что-то, при внимательном вглядывании напоминающее человеческое ухо.
— Да, похож… И тот высокий, что слева, тоже…
— Потому и вспомнил, что поза та же самая.
— Ты ж тогда совсем мелким был…
— Нас в школе так политинформациями грузили, что мы даже во дворе играли в джамхирский мятеж. Я ненавязчиво спросил у тренера, кто это так перед фотографами выставляется. Он подтвердил: прилетел с Джалны, зовётся Шекари Белмахтаром, старательный, но не особо перспективный. Про второго не спрашивал, не нашлось повода, но, думаю, биография та же. Сенсация на первую полосу!
На ретивого юнца посмотрели так ласково, словно дедушка на непутёвого, но любимого внучка.
— Такие вещи не в номер ставят, а в гэбуху докладывают. Печатают же только с их разрешения, да ещё ровно в тот момент, когда они сами скажут. Не кривись, такова ещё одна сторона нашей работы. Бери свои материалы и ступай сдаваться, я их сейчас извещу. И, предупреждая все твои дальнейшие выбрыки: то же самое тебе скажет редактор в любом издании. Мы не знаем, что и где натворили эти футболисты. Возможно, они в розыске, и я, знаешь ли, за недонесение сидеть не хочу, да и тебе не советую!
Возвращаться на зону, ясно дело, не хотелось, но смириться с потерей такого материала… Поэтому, получив от фотографа четыре комплекта уличающих снимков, сдав два серьёзному лейтенанту и услышав от него строжайший запрет разглашать информацию, остальные он оставил себе и, как оказалось, не зря. На следующее утро, сев на трамвай и переезжая по мосту через полноводную Дануву, рассекающую столицу республики на две части, он поневоле залюбовался сияющим золотым куполом величественного собора Святого Караджера. И услышал за спиной насмешливый голос.
— Наверное, приятно, когда тебя отпевают в такой роскоши!
Журналист обернулся: сзади стоял невысокий шатен. Худощавый, с незапоминающимся — увидеть и забыть — лицом. Серые глаза вроде равнодушные, но очень внимательные, а движения как-то по-особому плавные. Явно занимался чем-то серьёзным — подобных типов так и не вспыхнувшая звезда вольных боёв определяла сразу. Без бороды, значит, не священник Истинной Церкви. Проповедник очередной секты? Что ж, поговорим — может, и темка для заметки нарисуется. Среди сектантов встречаются очень забавные мошенники.
— Мне как-то пофиг — я в богов не верю.
— Тогда у тебя хорошие шансы попасть на кладбище без отпевания. — Попутчик достал красно-зелёную книжечку. — Капитан Будимир Сокол, МГБ. Пошли, пройдём пару остановок.
— И чем обязан? — спросил Станомир, едва они вышли из трамвая.
— Да ничем, собственно. Спросить хотел: