Удар скорпионов - Елена Анатольевна Прудникова
«С прискорбием довожу до Вашего Благолепия, что вверенный моему попечению отрок Иво Преглич вступил в греховную связь с богомерзкой бесовкой Дреной Сирчевой на чердаке моего дома. От их утех на чердаке ужасный шум поднялся, нас с матушкой разбудив. Подумали на разбойников, но увидели кровать его пустую, и всё поняли. Я на чердак со свечкой поднялся, однако бесовка в окно выскочила, а отрок даже на исповеди грех отрицал. На мои же укоры возразил, что между ними никакого блуда нет, одна чистая любовь».
— Замечательно! Что же это за бесовка такая развратила нашего ангелочка?
Первосвященник вздохнул с видом мученика. Возня с исполнением пророчества надоела ему хуже ежегодного сбора с постоянно жалующихся на оскудение приходов.
— Девица из монастырского приюта, уродливая видом и гадкая норовом. Ни один зрячий бы такой не соблазнился, и она, понимая это, вступила в связь с нашим пастушком. Я велел им не препятствовать. Юноша вполне созрел, и как бы не учудил чего-нибудь нежелательного. А Дрена, хоть и живет в Лютеции и занимается богомерзкими бабскими драками, отвратит его от прочих соблазнов, а поскольку страшная на вид, то и дурную болезнь не принесёт.
Оназис неодобрительно хмыкнул. Женские бои вызывали у рафинированного финансиста отвращение, как и дамы, участвующие в них. Впрочем, владыка прав, а у него одной заботой меньше. Он думал свести Иво с какой-нибудь проверенной пейзанкой, но раз всё уже совершилось, так пусть и продолжается.
Дальнейшую идиллию вершителей мировых судеб прервал ворвавшийся в дверь послушник, державший за руку мальчишку. Тот сперва оцепенел, увидев столь высокое духовное лицо, потом, задыхаясь, зачастил: «Ваше… ваше…» — не зная, как величать первосвященника, и лишь после нетерпеливого тычка начал рассказывать. По мере того, как он говорил, лица почтенных отцов бледнели. Наконец, Амфитрохис коротко бросил: «Собирайте братию!» и быстрыми шагами вышел из кабинета. Высокий гость чуть помедлил, и, слегка усмехнувшись, двинулся за ним. Визит оказался куда интереснее, чем он думал. В конце концов, встреча может и подождать.
— Здоровый, гад! — пожаловалась вывалянная в траве, вылизанная с головы до пяток и кое-как отмывшаяся в реке Дрена. — Я пока шла, прикидывала: потяну ли с таким по-настоящему? Без ножа дохлый номер! А говоришь, впроголодь живёт!
— Ему, кроме нас, хозяева скотины кормёжку приносят. Но он же растёт ещё, вот и метёт всё подряд: суселов, крыс, мышонка не пропустит, грибы очень любит. Три дня назад волка, вышедшего на стадо, целиком употребил. Ну, и падаль всякую…
— А тебе-то на жизнь хватает?
— Много ли мне надо? Живу у отца Епикалиса, ему за меня монастырь доплачивает. Ещё хозяева скотины подкармливают да денежку малую дают. А теперь, видишь: вилки с розетками собираю. У компании благотворительная программа — рабочие места для инвалидов. В цеху собирать дешевле, чем слать по почте детальки, зато налоги меньше, и реклама — то и дело газеты пишут.
— Ты собирался выяснить про родительские деньги…
— Выяснил. Братья-гундиты отписали, что всё потрачено на меня. Часть, наверное, украли — но как теперь проверить?
— Точно спёрли! Но всё же кормили тебя, пока работать не начал. Книжек специальных навезли с пупырками, учили всякому… Я уже и сама читать начала, а то и жениться не захочешь на дуре необразованной!
— Толку от того образования! Ну, знаю я три языка — с кем мне здесь на них разговаривать? С козами? — мрачно возразил Иво и начал аккуратно раскладывать на большом куске клеёнки детали розеток. — И какой мне толк от вендской истории и Священного Писания? Лучше уж гаечки крутить…
Некоторое время Дрена наблюдала, как длинные тонкие пальцы доведёнными до автоматизма движениями вкладывают металлические внутренности в пластиковые корпуса и соединяют каждый винтиком и гайкой. На секунду в её глазах блеснули слёзы, но жалеть друг друга вслух слепой и уродина давно перестали.
— Не дрейфь! Работу мы тебе найдём! На подиум пойдёшь, в модных костюмах гулять! Или сдам тебя напрокат какой-нибудь богатой старухе. За такую мордочку и фигурку она даже заначку на похороны отдаст. Ну, а как ты пойдёшь выпить с друзьями, чтобы подозрений не было, я к бабке в спальню и загляну… Короче, хорош ныть! Говорила уже: пока деньги есть у меня, они есть у обоих! Расскажи лучше, чего в вашей дыре весёлого случилось?
— Прямо вчера и случилось: Епикалис пропал! Пришёл домой на бровях и решил добавить наливкой матушки. Любимой, вишнёвой, которую она дозволяла не более чем по рюмочке с чаем, по большим праздникам! И пробку отковыривает Священным Жерновом! Бабанька за метлу схватилась, а батюшка сбежал…
— Жернов, говоришь? — хлопнула себя по лбу Дрена и вытянула из кармана цепочку. — Не этот, часом? То-то, гляжу, он весь покоцанный…
— Откуда он у тебя?
— Докопались по дороге двое, я их вырубила и у одного нашла. Поцарапанный, словно и вправду им бутылки открывали. Может, встретили по дороге старика, ограбили, и лежит он где-нибудь…
Иво ощупал кругляш, почти сразу нашёл знакомую зазубрину от сотен греховно вскрытых сосудов, а затем и выпуклые цифры номера.
— Вроде он… Где, ты говоришь, их встретила?
— Там, на дороге, ещё утром.
Взволнованный пастух вскочил на ноги.
— Так они и убить его могли или покалечить… Надо сообщить в Жарнаж. Вот что: я пойду в деревню, дорогу знаю, а стадо зверь постережёт, ну и ты приглядишь… Только сама, если кто придёт, лучше исчезай, мало ли что — знаешь ведь, как добрые поселяне тебя любят. Ещё заявят в полицию, что отродье Тарантоса святого отца умучило.
— А про знак что скажешь — откуда он у тебя?
— Скажу: Колобок принёс.
Идти в деревню не пришлось. Не успел Иво отойти от пастбища, как у пруда появился Кузяр с повелением идти в монастырь. Осознав ситуацию, он справедливо решил, что гундиты подождут, и отправился назад — зрячий, хоть и старик, всё равно дойдет быстрее. Взволнованный егерь не нашел ничего лучшего, как заявиться прямо к матушке, на крик которой сбежалась вся деревня. Гостившего у Дони племянника срочно отослали гонцом в обитель. Тем временем находка знака превратилась в головах селян в полноценный труп Епикалиса, убитого неведомыми злодеями и закопанного незнамо где.