Лихоборы - Ксения Сергеевна Базанова

– Соня! – окликнула директриса Ларину, когда та, ссутулившись, направилась к выходу.

Софья обернулась. Мироненко окинула её задумчивым взглядом и, неожиданно улыбнувшись уголками губ, обронила:

– Лосиха получилась отличная. Да и молния неплохая. Работай над тонкой материей. У тебя получается.

Соня улыбнулась – искренне, широко – и вышла.

– Я боюсь, что, не дай бог, буду по ней скучать, – кисло сообщила Мироненко. – Очень боюсь…

Едва Соня вновь очутилась в коридоре, её обступила возбуждённая толпа однокурсников.

– Что это было? Это ты их? Или они тебя? Они теперь злые? Все живы? – наперебой неслось со всех сторон. Сева Майоров, меланхоличный светлый маг, всегда более теоретик, нежели практик, с огромными печальными глазами за толстыми стёклами очков, обречённо скрылся за дверью.

– Всё в порядке, – буркнула Соня, отходя от кабинета.

– А… куда тебя?.. – решилась Лиза, которой довольно часто удавалось находить общий язык с Лариной благодаря своему мягкому характеру, несмотря на множество противоречий. Все тут же уставились на Софью.

– В Москву. – Соня гордо тряхнула головой и оглядела притихшую толпу. Кто-то завистливо присвистнул. У кого-то шёпотом вырвалось проклятие вперемешку с ругательством.

– А куда? – уже более интимно уточнила Дивеева, отойдя вместе с Соней на пару шагов в глубь коридора. Ларина вздохнула.

– Пошли покурим, – скорее велела, чем предложила она.

На территории Академии употреблять табачные изделия было запрещено, поэтому и студенты, и преподаватели бегали за высокую ограду, к пятачку у входа в корпус теории и методологии магических искусств. Это было единственное официальное место для курения, и бежать сюда было далеко, поэтому курильщики толпились здесь исключительно в большой перерыв между второй и третьей парами. Сопливые первокурсники, пафосно попыхивающие устройствами, которые Соня брезгливо называла «пароварками», солидные доценты с настоящими сигарами, «староверы» с обычными сигаретами и профессор Лев Иванович Угловский, старейший преподаватель вуза, с неизменной длиннющей трубкой, набитой бог знает чем. Соне и Лизе компанию обычно составляла Рита Харина, той – некурящая Эля, Данченко – Андрей. Затаривались этой отравой обычно в небольшом магазинчике в ПГТ, на окраине которого располагалась Академия. Местные сюда заходили редко, хотя один раз на группу дымящих после экзамена студентов набрёл древний дедок.

– Эт чё, из ПТУ, что ль? На кого учитесь? – сощурившись, поинтересовался он. Местные были уверены, что здание с несколькими общежитиями на краю леса – это не что иное, как профучилище. Наверное, в силу того, что младшим студентам на вид не было и пятнадцати, да и строить вуз в глухом лесу казалось бредом.

Девочки на вопрос деда переглянулись, Андрей смущённо кашлянул и потупился.

– Они – на парикмахеров, – басом сообщила внезапно Софья, ненавидящая, когда окружающие «жевали сопли», – он – на закройщика, – она ткнула рукой, свободной от сигареты, в Андрея, – а я – на кондитера.

Лиза хрюкнула. Рита подавилась дымом.

– Вот молодцы! – одобрил дедок. – Хорошие профессии! Рабочие! – С этими словами он побрёл прочь.

– Почему?! – возопила Эля, повернувшись к Софье. – Я – парикмахер?! А ты почему кондитер?!

Ларина невозмутимо затянулась и медленно выпустила дым.

– Тебе не пофиг? – флегматично поинтересовалась она.

Эле отчего-то оказалось не пофиг, в отличие от Сони, и она ещё долго возмущалась…

К этому приснопамятному месту и притопали Софья и Лиза.

– Ну, – поторопила Дивеева, щёлкая зажигалкой, – куда тебя?

Ларина зажигалку в недрах рюкзака не нашла и прикурила от искры, материализованной хитрым щелчком пальцев.

– В «Ивасики», – мрачно призналась она.

– Ой… Это же… ну… Это?

– Это, – мрачно подтвердила Соня.

– Не хочешь в органах работать? – сочувственно спросила Дивеева. Соня посмотрела на неё уничтожающим взглядом.

«Как была ты дурой, так и осталась», – подумала она с досадой.

– Не хочу работать с дураками, – резко сообщила она вслух.

– А там дураки? – понимающе закивала Лиза. Софья едва не застонала сквозь зубы.

«Дураки все здесь!»

– Там люди! – веско буркнула она. – Мне этого довольно. С людьми не хочу работать!

– Люди везде…

– В этом и проблема… В архиве их мало было…

– В архиве Элька…

– Повезло.

– Не скажи, – усмехнулась Лиза. – Она сейчас локти кусает.

– Ладно, не каждый получает то, что хочет, – подытожила Соня, гася окурок о край железной урны.

– Если жизнь даёт лимоны, сделай из них лимонад, – попыталась изречь мудрость Дивеева. Ларина хмыкнула.

– Если б лимоны… Из дерьмища и лимонад выйдет соответствующий…

– Ну что ты так…

– Ладно, я пошла собираться, – отрезала Ларина. – Ты со мной?

Лиза покачала головой.

– Я пойду ещё послушаю, кого куда распределили… Тебе разве не интересно?

– Нет. Увидимся.

Софья зашагала вдоль ограды к следующему входу – оттуда было ближе к студенческому городку. По дороге она зарулила к коменданту и забрала свой смартфон – подобные приблуды, как их называла Софья, хранились в специально отведённых местах, пользоваться ими в Академии было запрещено. Но сейчас, с дипломом (красным!) и бумажкой о направлении на работу, с собранными заранее вещами, Соня была абсолютно свободна. Осталось только выйти за территорию, и… Лариной в голову пришла чудесная мысль: что, если уехать прямо сейчас? Не дожидаться вечерних посиделок, идиотских и лицемерных, где придётся притворяться, что ей есть дело до окружающих, слушать их бредни и смотреть на обрыдшие лица? Почему нет?

Перед тем как навсегда покинуть альма-матер, Ларина старательно, не спеша сваяла две красивые надписи «Спасибо!», одна из которых, расписанная под хохлому, повисла в окне кабинета директрисы, а вторая, под гжель, в окне аудитории, где вела пары Ксения Александровна. Это были единственные преподаватели, которых Соня уважала и ценила и которым была по-настоящему благодарна. Закончив нехитрое заклятье, Ларина накинула рюкзак на плечи, подцепила чемодан на колёсиках за выдвижную ручку, заперла дверь, сдала ключи (обходной лист Соня оформила заранее, быстрее всех на курсе) и побрела прочь из Академии.

– …Алё, мамуль, привет. Всё, я всё. Ага, закончила. Ага, красный, какой ещё! Ну! Ты как? Не болит ничего? Ты покушала? Ты моя умничка… Слу-у-ушай… Я собрала шмотьё и свалила нафиг. Хочешь, я к тебе приеду? Покукую недельку, по Эрмитажу погуляем, в Михайловский сходим… Да в Москву меня распределили… Потом расскажу. Так что?

– Конечно, приезжай, котичек, я так соскучилась. Сколько тебе ехать?

Ехать Соне предстояло изрядно. Сперва дотелепать пешочком до автобусной станции в посёлке с поэтическим названием Колывань, потом проехать часа полтора (а если автобус угодит в пробку или, не дай бог, в аварию, то все два и больше) до Новосибирска, а уже там можно сесть на поезд или на самолёт до Северной столицы.

Мама Сони, Вероника Сергеевна, перебралась в Петербург, когда сама Софья окончила первый курс. Романтичная и слегка восторженная, она обожала здешнюю архитектуру и атмосферу. Работала Ларина-старшая в довольно крупной компании, занимающейся всевозможными гороскопами,