Лихоборы - Ксения Сергеевна Базанова

– Ну вот, смотрите, – торжественно и радужно, как всегда, начала Ирина Леонтьевна. – Вот Наташенькин отвар… Наташенька, вы весь семестр трудились, но ничего у вас не получается, да, ха-ха-ха? Ну вы же не будете этим заниматься в будущем? А вот Элечка… Это вообще не зелье. Звёздочка наша, Катенька! Посмотрите!

Все, включая Катю Щукину, ни разу за девять лет не сварившую приличного зелья, воззрились на поварёшку в руках преподши, откуда стекала глянцевая густая жижа кричаще-пурпурного цвета.

– Вот! Это идеально! Катечка, я в вас никогда не сомневалась! Консистенция, цвет – всё прекрасно!

Все переглянулись.

– Вы же сказали, оно должно быть фиолетовое, – мрачно напомнила Соня. Все потупили глаза.

– Кто?! – искренне удивилась Ирина Леонтьевна. – Я?! Ну да вы что! Как можно! Вот! Это… такой цвет… Ну как бы… Лиловый!

– Пурпурный.

– Пурпурный! – счастливо подхватила преподавательница. – Видите, вы же сами понимаете. Ни в коем случае не фиолетовый!

– Пс! Какая разница? – свистящим шёпотом спросил у своей соседки Эли Данченко Андрей Смолин. – Они ж все фиолетовые!

Данченко закатила глаза.

– А у вас, Сонечка, не получилось, – посетовала Ирина Леонтьевна, помешивая Софьин отвар мрачно-сиреневого оттенка. – Вы очень хорошо работали, но… Экзамен вряд ли сдадите… Хотя…

– Горечавка, да? – будто не слыша её, спросила Ларина, отчего-то белая, как полотно. – Надо было добавить?

Преподавательница зависла с поварёшкой в руке, глядя в стену.

– При чём тут… У вас же рецепт…

– Рецепт диктовали вы. Горечавки там не было… И много чего ещё. Но вы сказали, это всё. Почти.

– Да! – наконец отмерла Ирина Леонтьевна, счастливо стреляя глазами. – Я же объяснила! У всех должно было получиться вот так! – Она снова ткнула пальцем в зелье Щукиной.

– Я запуталась, – пожаловалась Лиза Дивеева. – Да – нужна горечавка или да – не нужна? И какая? Их же две – синяя и жёлтая…

– Вот! – Преподша торжественно подняла палец. – Я показывала вам свойства сока полыни! Если кто-то добавил живую медузу, то запах можно было нивелировать экстрактом эстрагона и… и… Ну хотя бы дольку лимона кинули… Хотя и сожжённая шерсть росомахи хороша… Но где же её достать…

– А чё с горечавкой? – послышался слабый басок с задней парты.

– Во-от… Я так рада, что вы справились! – подытожила Ирина Леонтьевна. – Кто-то лучше, кто-то, как Сонечка, хуже… Можете быть свободны!..

Когда Софья позволила директрисе просканировать себя и поделилась этим воспоминанием в деталях, Александра Романовна ещё минуты две сидела неподвижно, глядя в одну точку.

– Н-да, – резюмировала она наконец. – Я понимаю… Но это не повод… Ирина Леонтьевна целый месяц будет ходить фиолетовая, как баклажан!

– Не месяц, – угрюмо отозвалась Соня, терпеливо стоявшая посреди кабинета. – Всего две луны… Без восьми дней.

– Расколдуй ты её, – устало попросила Мироненко. – Экзамен ты сдашь…

– Сдам, конечно, – фыркнула Соня. – Там же комиссия будет. Могу идти?

– Иди, горе луковое…

Когда за Лариной закрылась дверь, директриса с шумом выдохнула и откинулась на спинку кресла. Хотелось ли ей иногда поступать как Соня? Определённо. Хватало ли у неё на это окаянства, совести и духу? Нет. Мироненко поймала себя на том, что поведение студентки ей отвратительно, но чуток она Лариной всё-таки завидует. «Что за чёрт?» – подумала она. И ещё: «Интересно, как она это делает?»

И позже: «Скорей бы она уже выпустилась…»

И этот день настал…

– Диплом об окончании Сибирской академии ворожбы и чародейства с присвоением второй категории вручается Данченко Элеоноре!

Эля рванула на сцену чуть ли не бегом. В честь праздника красавица решила надеть на себя приблизительно ничего – и сверху безразмерный пиджак. Данченко не преминула переобниматься со всем преподавательским составом, демонстрируя собравшимся, что она педагогам буквально как дочь родная, а Кирину и молоденького аспиранта Олега Павловича даже панибратски чмокнула в щёчку под неодобрительное цоканье языком со стороны директрисы.

– Диплом об окончании Сибирской академии ворожбы и чародейства с присвоением второй категории вручается Дивеевой Елизавете!

Лиза, немного смущённая, наряженная в стильный брючный костюм, но, как всегда, забывшая причесать свои топорщившиеся кудряшки, неловко перебирая тоненькими длинными ногами, вскарабкалась на сцену и уже через полминуты плюхнулась на своё место в зале. Особой радости Лизе кусок синего картона с бумажным вкладышем не принёс: троек у Дивеевой в дипломе было больше, чем педагогов, чинно выстроившихся на сцене.

– Диплом с отличием об окончании Сибирской академии ворожбы и чародейства с присвоением второй категории вручается Кузиной Алисе!

Крошечная Алиска, размазывая по щекам слёзы и спотыкаясь, бросилась на сцену. Все преподаватели мигом начали хором её утешать. Где-то в зале страдальчески закатила глаза одна Соня…

– Диплом… с отличием об окончании Сибирской академии ворожбы и чародейства с присвоением второй категории вручается… Лариной Софье…

Александра Романовна споткнулась на этой фразе два раза.

Наряженная типичной ведьмой – наглухо закрытое приталенное трикотажное платье с чуть расклешённой юбкой, – Софья с гордо поднятой головой, без суеты и не спеша поднялась по ступенькам, не забывая вежливо улыбаться. Она умела себя вести в приличном обществе. Даже если не была уверена, что это относится ко всему обществу.

Мироненко не уступала. Вежливо поздравив краснодипломницу, она крепко пожала Соне руку и, стоило Лариной направиться обратно в зал, незаметно наклонилась к уху профессора Иволгина:

– Слава богу, отмучались…

Больше всего это напоминало вступительный экзамен, если бы он в Академии был.

Весь выпускной курс, восемь групп, около двухсот пятидесяти ведьм и колдунов – и все они дружно толпились в коридоре шестого этажа главного корпуса, сидели, как куры на насесте, на бесконечных банкетках вдоль стен, сбивались в небольшие кучки и громко делились впечатлениями.

– Сколько можно? – ныла Наташа Потворина, по привычке почёсывая уже гладкий, безбородый подбородок. – Второй час…

– А зачем ты так рано припёрлась? – справедливо вопрошала Рита Харина. – Сказано было – третья группа к одиннадцати…

– Если я попаду в какую-нибудь школу или институт, я этого не вынесу! – заламывала руки какая-то рыжеволосая девушка из восьмой группы.

Лиза Дивеева вздохнула. Она была бы счастлива оказаться младшим преподавателем или методистом в каком угодно учебном заведении. Детишек она любила, даже великовозрастных, науку обожала, а то, что она ей не давалась, так это другое…

Эля Данченко на весь коридор разглагольствовала о своей крутой тётке и о том, как её, Элю, бесит эта «идиотская система». Ноздри Сони Лариной угрожающе раздувались.

Сама Софья проходила практику в архиве имени Бажова, гигантском