Тайна мононокэ с холма Баккэ - Миюки Асаба

На самом деле, конечно, весь секрет – в речке Мёсёдзи, которая протекала тут неподалеку. Простирающиеся вдоль нее крутые берега на местном наречии как раз и назывались «баккэ». Когда Соитиро подрос, то узнал, что склоном баккэ, который по созвучию и получил прозвище Обакэ, также прозвали дорогу, которая поднималась от реки.

Соитиро не любил шум, поэтому новый спокойный дом пришелся ему по душе больше, чем крикливая Ёцуя. Некогда на местном пригорке, Отомэ-яма, запретили охоту. Теперь на нем раскинулись великолепные усадьбы больших самурайских родов, а кроме них – сплошь поля, речки да частные дома. Здесь почти не было своих торговых кварталов, но от станции легко можно было домчаться хоть до оживленной Кагурадзаки, хоть до деловых районов Синдзюку.[18][19]

То есть вроде город, а вроде еще деревня. Поговаривали, что в последнее время сюда едут жить всякие культурные деятели, так ведь и они, видно, ищут здесь спокойной, тихой жизни. Соитиро нежно любил свое захолустье, пусть и сторонился соседей.

Правда, и дом, и додзё им тут достались не в пример теснее, чем были в Ёцуе. Пусть их семья сама была самурайских кровей, но землями предков пришлось поступиться как раз в силу их знатности: все бывшие соратники деда, его подчиненные на воинской службе, неумело попробовали податься в чуждую им стезю торговли – да прогорели, а пока дед выручал старых товарищей, как-то незаметно и дом рода Янагида, и додзё оказались заложены, перезаложены – да так старых жильцов оттуда и выжили. Отец продал в «Мицукоси» фамильные доспехи со шлемом и гербовое кимоно из чистого шелка, и на эти деньги семья построила «Сисинкан» в Мэдзиро.[20]

Впрочем, и на новом месте они поначалу едва сводили концы с концами.

Денег кое-как хватило на то, чтобы открыть додзё, но откуда взять в окрестностях семью, которой понадобится учить детей искусству меча? А больше ничего отец рынку предложить не мог. Правда, он, неунывающая душа, только смеялся, что они как-нибудь да выплывут. И со временем ученики в самом деле появились.

Если поначалу с отцом тренировался лишь Соитиро, то потом любопытные мальчишки, которые заглядывали к ним во двор, сами заинтересовались и захотели взять в руки ученические синаи, а там и друзей своих привели, а дальше на огонек заглянули и родители, которым всегда было интересно хоть разок взмахнуть мечом…[21]

Соитиро никогда не умел заводить друзей, поэтому ему тренировки вдвоем с отцом нравились больше, но чем больше людей прибывало в додзё, тем счастливей расцветали улыбки на лицах родных, так что Соитиро не жаловался.

В те времена, когда бы он ни возвращался домой по темному склону Баккэ, даже среди зимы, – стоило только углядеть свет, который пробивался через поднятые решетки додзё, вдохнуть запах керосина от горящих ламп, заслышать голоса учеников и близких из-за ворот, как сердце наполнялось удивительным теплом.

Теперь уж родителей не стало, а сестра вышла замуж за хозяина сакеварной лавки в Синагаве, и даже в самую холодную ночь дом, который Соитиро примечал еще с вершины склона, утопал во тьме и тишине. Лампы теперь всегда приходилось зажигать самому.[22]

– Кстати, не пора ли прикупить керосина? – задумался он.

Мечник остался жить в доме совсем один, но по хозяйству ему помогала справляться соседка Кикуё – совсем уже сгорбленная старушка, потому как-то раз она попросила не оставлять на нее самую тяжелую работу.

Завтра у него в гимназии выходной. Как закончатся утренние занятия, можно будет и в лавку заглянуть.

«Только не забыть бы спросить у госпожи Кикуё, что ей еще нужно».

Вот только он знал: как-нибудь не так или неловко спросит – и поплетется старушка на собственных старых ногах. Эх, если бы только Соитиро умел по-человечески доносить до людей свои чувства и мысли! Тогда не загонял бы против собственной воли соседку, которая все эти годы его выручала. Соитиро многого не просил: он вовсе не надеялся на такое же сладкоречие, как у давешнего предсказателя… Перед внутренним взором вновь воскресла неряшливая улыбчивая морда мошенника, вновь зазвенело в ушах: «Беды от женщин». Соитиро яростно тряхнул головой.

– Я мало тренируюсь!

Что еще так красноречиво свидетельствует о незрелости сердца, как столь долгие переживания из-за такой ерунды? Соитиро мысленно рассек стремительным ударом меча лицо, которое все не выходило из головы, и с тем как раз ступил на склон Баккэ…

…Но в самом начале спуска наткнулся на женщину.

В темноте ее белое лицо почти светилось. С каждым шагом все явственней думалось, будто бледная красавица растворится дымкой от одного дуновения – такой хрупкой и изящной она казалась. Призрак со склона Баккэ… Да, именно за призрака ее бы принял малодушный человек и оторопел бы на месте.

Женщина пристально следила за поворотом – видно, дожидалась мужа.

«Такой расклад сулит беды от женщин», – вновь ожил в памяти Соитиро голос предсказателя, однако же он удержался и не уставился на незнакомку: невежливо. Отделался вежливым кивком и прошел мимо.

– Ах, – вздохнула тут женщина.

Соитиро подскочил, обернулся и успел поймать незнакомку, которая чуть не упала без чувств.

Какая легкая. Безжизненная головка склонилась, обнажая тонкие, полупрозрачные сосуды на шее.

– Что с вами?

– Я… я нездорова… – еле пролепетала дама.

– Это не дело… Гм, наверное, вам надо выпить чаю.

Соитиро осторожно опустил женщину на землю, откупорил бамбуковую флягу и протянул ей. Незнакомка уронила голову, обхватила пальчиками сосуд и припала к напитку.

– Спасибо за заботу, – поблагодарила девушка, возвращая фляжку.

Судя по невинному взгляду, которым она одарила благодетеля, ей было бы впору еще носить пучок момоварэ. Однако щеки бедняжки так впали, что Соитиро не решился бы сказать, сколько же ей на самом деле лет. Быть может, ее пожирала болезнь.[23]

– Уже совсем темно. Ступайте домой.

– Конечно… Простите, обязательно пойду. Только переведу дух.

– Кажется, вас ноги не держат…

Девушка слабо кивнула. Даже руки, которые она поставила на землю, чтобы не упасть, казались белее бумаги.

– Где ваш дом?

– Совсем рядом. Я живу заботами господина Миикэ, продавца тканей для кимоно, а зовут меня Акэно.

– Миикэ?

Соитиро проследил за взглядом девушки… то есть Акэно. Дорога совершенно точно вела к его собственному дому, который принадлежал роду Янагида. И ни о каких Миикэ Соитиро даже краем уха не слыхивал. Дела, конечно, странные… но не пререкаться же с бессильной больной.

– Я как раз иду в ту же сторону. Давайте провожу.

– Ах, вы слишком любезны…

Соитиро подставил ей спину, чтобы легче было зацепиться, и Акэно робко