Тайна мононокэ с холма Баккэ - Миюки Асаба

– Как тебя, говоришь, звать? Самон? Будешь трепать языком – как бы тебя самого тоже не потрепало! Никакой ты не аскет, не подвижник и не предсказатель, и ни в каком багуа ты не смыслишь. Обыкновенный мошенник, которого к нам невесть откуда занесло! Я Соитиро Янагида, мастер додзё «Сисинкан», и я не буду молча стоять в стороне, когда в нашей округе орудуют такие продувные шельмы!

– Занесло меня к вам правда невесть откуда, но и сказал я сущую правду. Увы и ах, мои предсказания всегда сбываются, – расхохотался шарлатан, что-то вытащил из рукава, подбросил в воздух и ловким, как будто колдовским, движением поймал обратно.

На раскрытой ладони Соитиро увидел три маленькие кости. Одна – обычная, которыми играют в сугороку, а две другие были восьмигранные, и на каждой стороне – по китайскому знаку. Соитиро таких раньше не видел: видимо, специальные для предсказания. Зеваки, по-прежнему держась на почтительном расстоянии, с интересом вытянули шеи.[10]

– «Гоу», четвертый яо. Такой расклад сулит беды от женщин, учитель. Остерегайся, чтобы сегодня тебя не окрутила злая незнакомка.

– От женщин?!

– Эй, предсказатель! Не сходится что-то! Вот уж у кого бед с чаровницами быть не может, так это у нашего учителя Янагиды. Верно говорю? – удивилась хозяйка лавки тофу и потянула чужака за рукав вместо отшатнувшегося Соитиро.

Все вокруг бросали на мечника опасливые взгляды и мелко кивали.

– Я посвятил всю жизнь пути меча. Вот кому бы стоило опасаться таких неприятностей, так это тебе, предсказатель! Напридумывал чужих невест за руки хватать, якобы грядущее читаешь, да еще втюхиваешь им всякие сомнительные вещицы, бесстыдник! Может, мне полицию позвать?

– Ого! Да вы у нас, молодой человек, никак пережиток прошлых эпох! Что это за глыба морали? Тайсё на дворе! «Жизнь коротка, влюбляйся, дева»! Впрочем, чего это я. Сегодня вечером эта твердолобость сыграет тебе на руку. А я пойду – пока и впрямь беды на себя не накликал.[11]

Самон спешно собрал пожитки, подхватил одной рукой короб, второй – вывеску и окликнул рикшу, в повозку к которому и запрыгнул.

– Прости, что тревожу по таким пустякам, но отвези-ка меня к резиденции Коноэ! Что ж, мои любезные, не поминайте лихом! – Предсказатель подмигнул зевакам, а в сторону Соитиро что-то бросил.

И умчался, только его и знали. Остались лишь лунки из-под складного табурета на земле. Люди изумленно переглядывались.

Соитиро разжал кулак хоть посмотреть, что ему бросили, и тут же в его руке звякнул кругленький металлический колокольчик на фиолетовом снурке. Самый что ни на есть простецкий. Ничем и никому мечник не был обязан, чтобы принять подарок, но не бросать же его средь улицы.

Какое-то время он еще простоял столбом, но наконец спрятал колокольчик за пазуху и поплелся в гимназию.

«Ученики заждались», – недовольно подумал он, а сам затылком чувствовал, какими любопытными взглядами его провожают соседи. Какое счастье, что у человека на спине нет глаз! Довольно и того, что до него долетали шепоты: «Вы слыхали? У этого упрямца сегодня приключение с какой-то девицей!»

Бормоча себе под нос, что он не искал столь ужасной славы, Соитиро ускорил шаг. Не верилось, чтобы проходимец-предсказатель был вхож в дом князя Коноэ. Значит, видно, сблизился с кем-то из того района новой застройки. Вот попадется ему еще раз – Соитиро, который убедится, что никаких бед ни с какими женщинами у него самого не случилось, ему все выскажет о том, как честных людей обманывать.

Однако в этот момент Соитиро постарался успокоиться: «Что ж это я? С каких пор позволяю так волновать себе сердце?»

На сам урок он в итоге попал, но вот к его началу опоздал на добрых десять минут. Бедным гимназистам пришлось все это время ждать его в додзё в позе сэйдза, и у них затекли ноги. От затянувшейся медитации они не смогли подняться и свернулись на полу скулящими калачиками. Тренировка не задалась.[12]

– Учитель, спасибо за науку!

– Молодцы. Увидимся послезавтра.

Они обменялись ритуальными поклонами, как вдруг что-то загремело. Это ученики попадали от усталости. Они мучительно, будто неуклюжие оленята, пытались подняться обратно, но ноги их, видно, не слушались.

– Вы… отдохните сегодня как следует.

– Благодарим вас покорнейше!

Соитиро отпустил мужественных оленят на свободу и, размышляя о том, что не стоило, видимо, с ними быть столь требовательным, побрел под смеркающимся небом.

Думал, как обычно, пройти широким крюком через станцию Мэдзиро, чтобы по дороге любоваться путями линии Яманотэ. Однако стоило крыше станции показаться за деревьями в конце аллеи, Соитиро остановился, клацнув гэта.[13][14]

Именно там он сегодня наткнулся на того предсказателя.

Казалось, после целого дня упражнений с деревянным мечом на сердце вернулся штиль, но не прошло и секунды, как по нему снова стала бежать рябь.

«Чтобы у меня, Соитиро Янагиды, беды от женщин! Что за ерунда!»

Соитиро твердо знал, что сладострастие до добра не доводит. Он шел путем меча и с рассвета до заката целиком посвящал все время самосовершенствованию. Он никогда не вступит с дамой в такие отношения, которые могут сулить какие-либо неприятности. Уж лучше бы этот проходимец нагадал ему встречу с грабителями или задирами.

Мечник вздохнул и свернул на другую улицу, не доходя до станции.

Он вполне отдавал себе отчет, что того своенравного чужака у платформы давно нет, но с добрых соседей, которым разболтали о сегодняшнем представлении, станется специально собраться поглазеть, не сбудется ли пророчество, не случится ли с «учителем Янагидой» беда на любовной почве. Вот чего Соитиро не собирался терпеть, так это праздных взглядов скучающих зевак.

Его путь пролегал через разросшуюся угрюмую рощу, и прохожих навстречу почти не попадалось. Тихую дорогу, уходящую вниз, с двух сторон зажимали святилища – местные дети называли этот склон Обакэ или просто Баккэ. Додзё рода Янагида, «Сисинкан», располагалось ровно у его подножья. [15]

Соитиро переехал сюда из Ёцуи еще до того, как пошел в школу.[16][17]

Сестре тогда уже исполнилось десять, но она все равно дрожала от страха: «Как же нас угораздило поселиться у подножья призрачного склона!» А отец ее укорял со смехом: «Хисако, ну ты и трусиха. Не бывает на свете никаких привидений! Знай, если тебе что и привидится – это морок, который